#Бояръ-Аниме. Кодекс Агента. Том 1
Атака стихает, я вздыхаю с облегчением, опускаю импровизированный щит и вижу на лице княжны желчную мстительную улыбку. От летящего прямо в лоб железного подноса уклоняюсь в последнее мгновение, падая спиной назад вместе со стулом.
Ольга разъяренной фурией запрыгивает мне на грудь, хватает за волосы левой рукой, а правой прижимает к горлу вилку. Рыбная, автоматически отмечаю я. Пара ее острых, раздвоенных зубцов могут превратить мою яремную вену в кровавое месиво.
— Никогда, слышишь, никогда не проделывай со мной подобные штуки! — яростно шипит девушка, сузив глаза.
Хватаю Ольгу за талию, сбрасываю с себя влево и мгновенно оказываюсь сверху, прижимая к полу оба тонких запястья.
— Значит, притвориться девственником в постели с тобой — опасная идея? — игриво шепчу я, почти касаясь губами ее губ.
— Самоубийственная! — Трубецкая фыркает и бьет мне между ног, не отводя взгляд.
От верной импотенции меня спасают лишь тесно сведенные бедра, но частично удар достигает цели, и я падаю на Ольгу, мысленно поминая Тьму во всех известных мне позах.
Двери открываются, и на пороге появляется седой бородатый старик в пенсне и поношенном костюме. Он удивленно смотрит на нас, затем на разгромленный стол и на застывших двумя неподвижными статуями слуг.
— Что здесь происходит? — вежливо интересуется дед. — Я вам не помешал?
— Нет, что вы! Мы отрабатываем ближний бой с помощью подручных предметов, — сообщаю я, кривясь от боли в паху, затем отстраняюсь от Трубецкой и стряхиваю с ее плеча несуществующую пылинку. — А вы, видимо, Хранитель Рода?
— Никифор Григорьевич Ариманов, — с достоинством представляется старик, не обратив внимания на грохот закрывшейся двери, едва не слетевшей с петель от удара выскочившей из гостиной Ольги.
Глава 16 —
Темное прошлое и радужное настоящее— Перейдем к изучению истории Шуваловых, — предлагает седой как лунь Хранитель Рода и выводит на экран уже знакомую мне родословную.
Разница с изученной мной в Приюте состоит в том, что она простирается во глубину веков — вплоть до появления в исторических летописях и былинах безымянного основателя Руси и первого мага по совместительству. Его имя было вымарано из всех источников еще во времена правления Ивана Темного, известно лишь, что Основатель был Светлым.
— Великий Род берет свое начало непосредственно от Основателя, — сообщает Хранитель Рода с придыханием, а я силюсь вспомнить отчество бородатого старца. — Один из семи сыновей Основателя, Ярослав, был заслуженно прозван Великим, потому что объединил под своим началом пятую часть европейской территории современной Российской Империи и основал династию, впоследствии получившую фамилию Шуваловы. Его многочисленные потомки…
Хранитель тихо бубнит, транслируя хорошо знакомые прописные истины, и я начинаю скучать. Прервать его не позволяет уважение к сединам и наказы Великого Князя, и я делаю вид, что внимаю каждому слову ученого мужа.
Последняя тысяча лет истории Российской Империи, времени, когда в мир пришла магия, больше напоминает сказку для наивных детей, нежели правдивую летопись. Суть ее сводится к противостоянию Светлых аристо, впоследствии разделившихся на Цветных — радетелей блага народного, и Темных аристо — отщепенцев, предателей и наймитов. Маги соперничают, сражаются друг с другом и внешними врагами и периодически ставят само существование России на грань. Добро несут в мир, естественно, Цветные, ведь летописи, как известно, пишут победители.
Светлейший князь Ярослав Великий получил от Разделенного бесценный Дар фиолетовой магии и родил множество сыновей и дочерей, которые продолжили род. Именно из-за прозвища родоначальника Шуваловых семь магических Родов и начали называть «Великими».
Шуваловы сыграли ведущую роль в отражении набегов Темных кочевников в тринадцатом веке, а впоследствии — в свержении пришедших к власти Темных в семнадцатом. Сегодня же Великий Род наряду с остальными шестью противостоит практически всему миру, которым правят Темные.
Я рассматриваю портреты Шуваловых на экране проектора и отмечаю идеальные черты их лиц, весьма схожие с моими. В детстве я думал, что красота древних аристо — это лизоблюдство художников и авторов легенд, но сейчас осознаю свою ошибку — она вполне аутентична.
— А откуда взялся Иван Темный и другие Темные, ставшие его опричниками? — задаю провокационный вопрос вкрадчивым голосом, прерывая пустые разглагольствования учителя.
Невинно смотрю в глаза Никифору Григорьевичу и часто моргаю, как недалекая девица на смотринах. Старик замолкает на полуслове, и выражение его лица меняется. Благодушие уступает место растерянности, которая быстро сменяется менторской надменностью.
— Вырожденцы! — выдыхает он. — В древние времена Темных не уничтожали, как сейчас: они были полноправными членами своих Родов, а черная волшба не была запрещена законом…
Старик замолкает, явно что-то недоговаривая, а я едва не проглатываю язык от удивления: вместо набившей оскомину легенды о предавших Свет и переметнувшихся во Тьму аристо, он сообщает что-то, похожее на правду!
— А из какого Великого Рода вышел Иван Темный? — спрашиваю я, ступая на тонкий лед, под которым уходит в смертельно опасную бездну запрещенная законом ересь.
Никифор Григорьевич медлит с ответом. Он пристально на меня смотрит, беззвучно шевелит губами и хмурится, взвешивая последствия возможной откровенности. Распространение ереси в Российской Империи карается смертью.
— Из нашего, — быстро произносит он, будто бросившись в холодный омут. — Больше всего Темных всегда рождалось среди Фиолетовых…
Вот это поворот! В Род Шувалова стоило вступить уже только ради обретения этого знания!
— А меньше всего — среди Красных? — высказываю очевидную догадку я.
— Именно так, юноша! — старик удовлетворенно кивает.
— Значит, со Светлыми все наоборот: больше всего их рождается среди Красных?
— Позвольте полюбопытствовать, уважаемый Александр Игоревич: откуда у такого, гм, симпатичного юноши возник интерес к краеугольным вопросам мироздания? — Никифор Григорьевич бросает на меня пристальный, изучающий взгляд.
— Вы хотите сказать, «легкомысленного юноши»? — уточняю я подчеркнуто язвительным тоном. — Вы считаете, что моя внешность больше располагает к забавам с прекрасным полом и поединкам на дуэлях, нежели к изучению наук?
— Устами красавцев и младенцев обычно глаголет истина! — парирует старик и лукаво улыбается в седую бороду.
— Намек на то, что уровень моего интеллектуального развития чуть выше младенческого⁈ — подыгрываю я старику и получаю в награду полный иронии взгляд.
— Скорее удивляюсь тому, что вы исключение из правил, но давайте вернемся к седой древности! — Никифор Григорьевич дипломатично возвращает разговор к главной теме. — Больше всего Светлых рождалось тоже в роду Фиолетовых.