Одинокий медведь желает, или партия для баса

 
Эпилог
— Мама! Можно я еще погуляю?
— Дочь, не выдумывай! Через пятнадцать минут регистрация.
 
Напрягало!
Бесило!
Вот вообще — со стороны Сергея это была подстава. И называлась эта подстава свадьбой. Кто сказал, что это — праздник? Глупость ляпнул.
Спешку Серый объяснил просто:
— Сбежишь еще. Или какой бред придумаешь — нервничай потом. Давай устроим быстренько, и в отпуск.
В отпуск и быстренько — еще куда ни шло. Но на такую массовость мероприятия я не рассчитывала! И вообще! Я ему еще знакомства со Славой не простила. Этот странный человек ворвался в мою жизнь с безапелляционно алым платьем, гордо сообщил, что я — его Ассоль, что он почти ревнует, потому что Сереженька — его любимец. И вот он, вот свадебное платье. И не надо спорить, потому что Слава художник и так видит. А ему еще на Сергея смокинг подгонять, потому что те обычно сидят на басе проблематично.
Я только глазами хлопала. Спорить? Да у меня слов не было. Еще бы угадать, как человек, не видя меня, сшил платье. Да еще и по фигуре.
А еще было знакомство с Олесей. Машей. Катей. И с Ириной и Анной — женами Льва и Артура соответственно.
Мне обещали, что на свадьбу приедет и супруга Ивана. И бабушка Ирины. И мама Левы. И все с ужасом ожидали появления некой особы, которую с придыханием называли «английской Розой». Как я поняла, особа эта — помесь Армагеддона с беспощадным трындецом. И вот у нее тоже мой бас — любимец?
А-а-а-а! За что?!
Я пыталась еще проблеять, что… гм… может, мы просто распишемся. И все на этом? Ну, раз быстренько?
На что мама посмотрела на меня… Выразительно так. И сообщила:
— Если бы у меня было дочерей десять — возможно, мы бы договорились. Хотя вряд ли.
И это практически под аплодисменты Олеси и присутствующих дам.
— Ну, уж нет, — улыбнулась Ирина. — Все через это прошли.
Анна тряхнула черной гривой — и загадочно улыбнулась.
— Ничего-ничего, — бросила на нее взгляд Олеся. — И тебе рано или поздно прилетит. Ой, прилетит. Ой, все.
Как я поняла запутанные отношения красавца-тенора с дивой оперетты, то они уже и поженились. И развелись. И сошлись. И…
— Миледи просто так не сдаются, — было сказано божественно красивым голосом. — А всякие д’Артаньяны пусть страдают. Им полезно.
Так что в моем окружении появилось очень много всех. И если раньше у меня подруг особо и не было, то сейчас… Хотя, мы с Олесей и Ко присматривались друг к другу, они давали мне время приспособиться и привыкнуть. И — спасибо — не лезли. Ни в душу, ни с советами.
В довершении всего, вчера в Головинку прибыла молодежная команда по волейболу. Во главе с тренером и моим любимым сыном. Ожидали еще хоккеистов…
Вы можете спросить — где был в это время счастливый жених? Может быть, он что-то организовывал? Или хотя бы примерял смокинг?
Да сейчас!
Он благополучно работал свой чертов чес, рассказывая мне по ночам, как скучает. И посвящает песни о любви одной лишь мне. Ну, посмотрела я видео с концертов. Гм-м-м-м… Любви к пению, шоу-бизнесу и музыкантам у меня не прибавилось. А теперь и к поклонницам. У которых Сергей тоже, по-видимому, был любимцем. И которые в соцсетях обсуждали его исчезновение с концерта с таким количеством восклицательных знаков, что мне становилось дурно. Были даже фотографии его отъезда на машине. И Денис в кадр попал. И теперь все сообщество решало — уж не его ли это сын. Потому как очень парень похож. И с Левой такое зимой как раз приключилось. Тут я с удовольствием прочитала историю про воссоединение Ирины со Львом. Про парад пожарных машин и прочие радости жизни. Но…
Зар-раза! А меня-то как угораздило?
Я смотрела на реакцию женщин. Я читала отзывы и восторги. И… понимала, что к этому мне нужно привыкнуть. Чтобы не сойти с ума от ревности. И не загрызть себя от комплексов.
И я старалась. А сегодня он мне позвонил. С утра пораньше. И елейным-елейным голосом сообщил, что я — лучшая на свете. Что он истосковался. Что…
— Что тебе надо! — проворчала я.
— Кариночка, Бестия моя рыжая.
— Короче, Серый. Без прелюдий.
У него такой синевой блеснули глаза, он издал такое выразительное «хм-м-м», что я покраснела. Как девчонка, в первый раз осознав, насколько парень ее хочет.
— Встреть мою маму. Пожалуйста.
Мама моего мужчины. Уму непостижимо. И… до жути страшно.
— Можно было бы попросить кого-нибудь из охраны, но…
Он замолчал. Я поняла, насколько это будет некрасиво и неправильно. И обидно маме.
— Я поеду.
И вот. Мы всю дорогу посматривали друг на друга с опаской. Я, честно, боялась увидеть в знакомых синих глазах осуждение или насмешку. Типа — куда ее несет, к моему сыночку. Она же… не знаю, отчего ей было не по себе, но…
Но тут мы въехали в Головинку. И… переглянулись. Я, конечно, своих глаз не видела, но были у меня подозрения, что они у меня стали точно такие же, как и у мамы Сереги — как у шокированного по жизни лемура.
Наш поселок гулял. Гудел. И праздновал.
И это было слышно даже сквозь закрытые окна аудяшечки и работающий двигатель. Ехать, кстати, было практически невозможно. Народу было как на пляже в сезон. Гремела музыка.
Мы остановились. И через буквально мгновение грянуло. Серегиным голосом:
— Ах, эта свадьба, свадьба, свадьба пела. И плясала…
Моя потенциальная, страшно сказать, свекровь, покачнулась. И схватилась за сердце.
— Что с вами, Елена Михайловна? — переполошилась и я. — Воды?
— Кариночка, как же так, — синие глаза беспомощно уставились на меня. — Это что же? Меня и на свадьбу не позвали?
— На какую свадьбу?
Она неопределенно махнула рукой туда, где Сережа самозабвенно выводил про то, невеста была молодой…
— А, — выдохнула я, соображая, где взять валерьяночки. Видимо и мне, и будущей свекрови. — Так это и меня тогда не пригласили.
Мы посмотрели друг на друга. И рассмеялись.
— Вообще не понимаю, что происходит, — призналась я.
— Понимаете, Карина… — тяжелый вздох, — я уже один раз неправильно повела себя с сыном. Когда он ушел из квартета, то приехал рассказать. А я… я была в таком шоке. Потому что знала — эти ребята, этот проект… Он же для него — все… Я зарычала на него. И сказала: «Иди, мирись с Левой. И не дури, ты-то…»
— И?
— И мы не разговаривали особо после этого. Ну, до вчерашнего дня, когда он позвонил и пригласил меня на собственную свадьбу.