Огонь и ветер
Я должен был справиться с этой проблемой прежде, чем она справится со мной.
Наверное, именно поэтому в кабинете Патрика я слушал его рассказ про Эймурдин, замирая от волнения и боясь пропустить хоть слово. И даже как-то умудрялся игнорировать непростые эмоции тех двоих, что стали для меня самыми близкими. Только когда принц попросил меня самого рассказать о видениях в древнем храме, я все же утратил свое равновесие, потому что это было слишком... слишком личное, идущее куда-то вглубь не только сознания, но самой моей сути.
Впрочем, посмотрев на Фарра с Айной, я понял, что им сказать что-то внятное было бы еще трудней. Мы все стали слишком хрупкими и старательно пытались сохранить остатки разума. Молчание было хорошим щитом, да только мы не могли хранить его вечно. Да и Патрик, похоже, считал, что нам оно не на пользу. Мне стало искренне жаль Фарра, когда я понял, что ему предстоит еще одна беседа и явно не из легких. Вот только думать о его трудностях у меня времени не было – я поспешил за Айной, которая явно пыталась ретироваться в свою комнату.
Нет, милая, не в этот раз. Прости.
Я поймал ее за руку и обжегся о нестерпимое желание бежать. Бежать, бежать как можно дальше... От боли, от обиды, от страха потерять лицо и показать все эти чувства.
Ох, любимая, мне ты можешь не лгать... я слишком хорошо научится чувствовать людей, а тебя всегда ощущал лучше, чем себя самого.
Моя Айна.
Больше всего я боялся, что она не даст мне ни единого шанса на разговор. Вовсе не захочет видеть меня и слышать. Но сила нашей связи была такова, что ни один из нас не мог противостоять этому притяжению. Особенно, когда мы прикасались друг к другу.
Там, в солнечной комнате, пахнущей чернилами и бумагой, я долго всматривался в ее лицо и не мог насмотреться. Оно казалось мне безупречным. Самым прекрасным в мире. В тысячи раз лучше, чем я пытался представить себе, пока ходил слепым.
Моя Айна...
Моя любимая, которая никогда не была моей.
И никогда не будет.
Прежде я отдал бы все за возможность остаться с ней рядом, стать отцом ее детей, день за днем до самой старости просыпаться и засыпать в ее объятиях... Видеть, как на ее голове появятся первые седые волосы, слышать, как она зовет меня по имени...
Но Фарр был прав – она заслуживала лучшей доли, чем жизнь с человеком, которого не выбирала сама, которого ей, не спросив, просватали высшие силы.
С человеком, который на самом деле не знал о ней ничего.
И, вдобавок, тащил за собой проклятье, способное искалечить всю ее жизнь.
Когда наши сердца соприкоснулись, я закрыл глаза и открыл их иначе. Так, как учил меня Патрик. Так, как я сделал в тот день, что стер все преграды между мной и моей предназначенной.
Я вновь увидел ее яркий сияющий свет.
Всю ее суть.
И да... эту связь, похожую на витой шнур.
Теперь, зная, что искать и куда смотреть, я уже не мог бы при всем желании не заметить ее. Она была прочней любого каната, любой цепи. Она связывала нас надежней, чем связаны мать и дитя в ее утробе. Там было все – наши детские воспоминания, наша единственная близость, наши страхи и надежды... и нечто другое, не принадлежащее нам... слишком большое и сильное, чтобы этому противостоять. Теперь я понимал, о чем говорил Патрик, когда предупреждал, сколь сложно отделить одно от другого и не разрушить все целиком.
Но я также понял и другое.
Мне не нужно было ничего резать и выдирать с корнем.
Я просто нашел самое обнаженное место, где то больше и сильное пульсировало в такт нашим сердцам, вынуждая их тянуться друг к другу... и словно перевязал это место невидимой нитью – так, как перевязывает садовник ненужный стебель, обрекая его на увядание. В первый миг мне показалось, что я потеряю сознание от боли, но уже спустя пару вдохов мы оба ощутили небывалую незнакомую легкость.
Впрочем... едва ли Айна поняла, что я сделал.
А ниточка была прочная.
Очень прочная.
Я знал, что она исчезнет лишь тогда, когда эта предначертанная нам богами связь утратит свою силу, и оставит нам только нас самих – таких, какие мы есть без вмешательства этой проклятой магии.
Быть может, это займет лишь пару дней... А, может, целый год. Но однажды мы сможем обнять друг друга и не испытывать больше боли от того, что нам не суждено быть вместе.
Часть V: Лиан. Глава 3С Фарром все оказалось проще.
Его всего лишь пришлось разозлить как следует.
Я знал, что в сердце моего брата слишком много огня. Огня, которому он не дает вырваться. Но огонь нельзя прятать вечно... Если так делать, однажды это пламя сожжет изнутри. Или потухнет. И неизвестно, что хуже.
Фарр слишком долго отрицал эту часть себя. Столь долго, что сам поверил, будто в нем нет огненной силы. А ведь именно она делала его тем несносным насмешником, которого я встретил впервые... и человеком, которому все под силу.
Я уже уходил из его комнаты, стараясь не морщиться от боли в ребрах, когда услышал тихий вопрос в спину.
«Лиан, почему?»
Я знал, о чем он спрашивает. Но все еще не знал, как ответить, поэтому брякнул первое, что смог.
«Понял, что ты был прав. Так будет лучше для всех, – и добавил, уже уходя: – Теперь все в твоих руках... Дархи»
К себе я шел быстро и ни о чем не думая.
Боль стала меньше... но все еще была слишком велика, чтобы позволить себе хоть на миг остановиться.
Вот только дойти до своей комнаты я не успел. У лестницы натолкнулся на Патрика, и по его лицу сразу же понял, что хозяин замка в полной мере ощутил потоки Силы, гулявшие по его дому.
«Лиан! – он встретил меня сердитым настороженным взглядом: – Что тут у вас, демоны забери, происходит?!»
Я уже раскрыл рот чтобы попытаться ответить, как вдруг он крепко ухватил меня за плечи и всмотрелся в мое лицо. В его прищуренных глазах разом промелькнули изумление, страх, грусть и что-то еще, чему я не нашел бы слов.
«Ты... – Патрик опустил руки и вздохнул. – Идем-ка, мальчик, поговорим»
И я послушно поплелся за ним к кабинету, хотя больше всего на свете хотел остаться один.
Как будто мало было разговоров на этот день...
«Садись туда, – Патрик указал мне на кресло возле камина и, подойдя сзади, положил ладони на мои виски. Несколько минут прошли в молчании, потом он со вздохом отошел и встал, глядя на огонь. – Как ты это сделал, Ли? И... зачем?»
Я тоже смотрел на огонь. Патрик – не Айна и не Фарр. С ним я мог быть честен.
«Увидел наше будущее. И оно мне не понравилось. Слишком много боли. Слишком много потерь. К тому же... так как есть, тоже неплохо»