Изыди, Гоголь! (СИ)

-- Это было… необычно, -- она косится на меня. -- Я не особо смыслю в ритуалистике, но кое-что из академического курса в голове осталось. И то, что проделал господин Ворон, не вписывается ни в один учебник.
-- Вот как? -- Север вскидывает бровь. -- Тогда сильно сомневаюсь, что от этого будет какой-то толк.
-- Ты бы не говорил так, если бы был там, -- произносит Агата, глядя деверю в глаза.
-- Ты же знаешь, что я не мог, -- фыркает брат патриарха.
-- Ты продолжаешь собирать деньги? Я думала, мы все решили, что выкуп -- это всего лишь обманка.
Север пытается развести руками, но морщится от боли в раненном плече.
-- А вдруг нет? -- говорит он. -- Вдруг господин Ворон ошибся? Что тогда?
Я снисходительно усмехаюсь. Чтобы Аластор Кроули -- и ошибся?
Только вот Агата бросает на меня неуверенный взгляд.
-- Я просто обязан прикрыть нам тыл, -- продолжает Зимин-младший. -- Собрать деньги, подготовиться к переговорам. Пойми, это все ради Ольги. Она моя племянница, и я переживаю за нее не меньше твоего, Агата. Но я не могу тратить время на, возможно, бесполезные занятия.
Жена патриарха открывает было рот, но так и не находит, что возразить. Ссутулившись, она наконец говорит:
-- Ты прав. Прости, Север. Это все из-за нервов. Я не хотела тебя обидеть.
Служанка наконец приносит напитки. Но Агата не спешит брать чашку. Она складывает на коленях руки и сжимает пальцы в замок, чтобы скрыть мелкую дрожь.
Заметив мой взгляд, дворянка виновато улыбается.
-- Вы сказали, что похитителям нужна именно моя дочь. Теперь никак не могу отделаться от дурных мыслей. Что они хотят с ней сотворить?
Я наклоняюсь к женщине и успокаивающе сжимаю ее кисть. Север недобро прищуривается.
-- У меня есть догадки на этот счет. Если они верны, похитители не тронут Ольгу и пальцем.
Зимина заметно расслабляется. Мои слова оказывают нужный эффект.
Взяв чашку кофе, я откидываюсь обратно на диван.
-- И вы, разумеется, не скажите их? -- успокоившись, Агата возвращает себе дворянскую стать.
Я качаю головой и делаю глоток кофе.
-- Непробиваемый, как скала, -- фыркает женщина. -- Ведете себя так, будто каждый день сталкиваетесь с подобным.
Я отвечаю плутоватой улыбкой.
-- У меня богатый опыт, -- я оглядываю притягательную фигуру Агаты. -- А вы ведете себя так, будто уже теряли ребенка. Хотя я был уверен, что Ольга ваш с мужем первенец.
Север тут же распушивает хвост.
-- А это уже вас не касается, Ворон! Вы и так уже достаточно влезли в личные дела нашей…
Я перевожу взгляд на мужчину. Икнув, он замолкает.
Агата примирительно поднимает ладонь.
-- Все в порядке, Север. Это не секрет, да и я уже выплакала все слезы.
Взяв свой ромашковый чай, дворянка делает глоток и только потом продолжает:
-- Мы с Бураном долгое время пытались зачать ребенка. Но магический геном отца всегда перебарывает материнский, -- ее голос едва заметно дрожит. -- Сами понимаете, к чему может привести развитие плода с даром холода в организме мага огня.
Выкидыш. Имунная система колдунов порой беспощадна.
-- По-хорошему, -- говорит Агата, -- Буран должен был найти себе наложницу, чтобы она родила ему наследника. Но тогда мы были молоды и еще любили друг друга, -- на этих словах женщина горько хмыкает. -- Мы не оставляли попыток, и в какой-то момент случилось чудо.
Я понимающе киваю. Еще недавно я удивлялся, как огненную ведьму могли взять в род магов севера? Но ответ до безобразия банальный и разочаровывающий.
Всемогущая Любовь.
-- По факту, -- продолжает дворянка, -- Ольга наш третий ребенок. Но всего их было четыре.
Мои брови взмывают куда-то под челку.
-- Вы имеете в виду…
-- После всех мучений Бог одарил нас сразу близнецами, -- кивает Агата. -- Буран тогда аж запрыгал от радости. Можете себе это представить?
Север поддерживает улыбку снохи. Насладившись приятными воспоминаниями, женщина продолжает:
-- Мы решили назвать их Екатериной и Ольгой. В честь одной из императриц и ее младшей сестры. Самое удивительное, что каждая унаследовала по дару. Огонь и холод, представляете? Даже Склифосовские приезжали посмотреть на это чудо. Буран никак не мог нарадоваться. Все носил меня на руках и даже устроил праздник в честь наших дочерей, на который пригласил всех, кого считал заклятыми врагами. Чтобы показать, что род Зиминых продолжит жить. Что у него еще будет наследник.
 
Агата замолкает, собираясь с мыслями. Я не тороплю. Судя по тому, что дочь у Зиминых только одна, в этой истории есть большое "но".
-- Но однажды, на шестом месяце, я слегла с болезнью, лихорадкой, во время которой у меня чуть не случились преждевременные роды, -- дворянка подтверждает мои мысли. -- Врачам удалось остановить схватки. А позже они выяснили, что… ребенок остался только один.
-- Такое иногда случается с двойными плодами, -- вставляет хмурый Север. -- Один поглощает другого, потому что не хватает места или питательных веществ.
-- Но не на шестом месяце! -- отрезает Агата. -- Мы посетили лучшие клиники. Никто не смог сказать, в чем дело, даже Склифосовские! Врачи каждый раз разводили руками и сваливали все на "неординарный" случай. Якобы раньше не было случаев зачатия близнецов с противоположными дарами, и мы должны радоваться, что у нас остался хотя бы один ребенок!
На лице Агаты играют желваки. Чай в чашке, которую она держит обеими ладонями, начинает закипать.
-- Я тогда едва сдерживалась, чтобы не зажарить их заживо… Ой!
Спохватившись, дворянка отставляет чашку и откидывается на диван. Словно маленькая девочка, она обнимает себя руками.
-- Ольгу я родила без осложнений. Мы рассказали ей о сестре, когда она могла все понять. Я стараюсь воспитывать ее как подобает, но любви во мне все еще на двоих, и она достается ей без остатка, -- женщина вновь горько хмыкает. -- К сожалению, с тех пор, как случилось… эта аномалия, Буран охладел ко мне. И я его прекрасно понимаю! Неизвестно, какой еще фортель выкинет бракованный организм жены. Патриарх не может рисковать своим наследником, и теперь активно делает их на стороне.
Я подавляю смешок, а вот Север не выдерживает:
-- Агата! Я не потерплю таких слов в адрес моего брата! Ради тебя он пошел против воли отца. Если ты не видишь, как Буран любит тебя, значит, ревность окончательно затмила твои глаза. Когда-нибудь она сведет тебя с ума!
Дворянка отворачивается и грусто усмехается:
-- Ревность! Как же…
Усмешка только подначивает Севера. Лицо брезгливо кривится. Он показывает свою истинную натуру.
-- Чтобы грязная девка уличала в чем-то Зиминых? Не смеши! Если бы не мой брат, ты бы так и сгинула вместе со своим поганым родом! Ты должна быть благодарна, что Зимины приняли тебя и дали шанс на нормальную жизнь!
Дерзкое заявление. В местном дворянском котле я варюсь недолго, но кое-что уже понимаю.
У местных дворян довольны продвинутые нравы. Невеста не обязательна должна быть девственницей. Так что "грязной" дворянку, да и любую женщину в этом мире могут звать только в одном случае.
Да и что такого натворил род Гореловых, что попал не просто во всеобщую опалу, но настоящее презрение?
Наблюдая за реакцией Агаты, делаю глоток кофе и улавливаю запах жаренного. В прямом смысле.
Дворянка хищно наклоняется к деверю. Лицо искажается злобой. Кажется, от смертоносного прыжка женщину удерживают только ее собственные когти, которые впиваются в диван.
Дорогая обивка тлеет прямо на глазах.
-- Вперед! -- с вызовом бросает брат патриарха. -- Меня не добили похитители, так добей ты! Докажи, что Зимины зря приняли тебя в род!
Я встречаюсь глазами со служанкой. Поняв меня, она убегает из гостиной. Я поворачиваюсь к Северу.
Не нравится он мне. Если большинство людей -- это серая моль, то младший брат патриарха Зиминых -- скользский слизняк, телодвижения которого заставляют тебя морщиться от отвращения.