Право на жизнь
Хлопали знамена. Горячий ветер нес пыль и чад костров. Степь вокруг командирского холма затаилась, погрузилась в обманчивую дрему, разморенная жарой и долгой прелюдией. Воины лениво трепали языками, менялись кисетами и припасенными с завтрака ковригами хлеба. Мимо рядов сновали шустрые мальчишки-разносчики стрел. Темные уродливые силуэты осадных орудий, брошенных за ненадобностью вдалеке, казались мертвыми чудовищами.
Мгновения лениво текли сквозь клепсидру вечности, превращая будущее в прошлое. Напряжение нарастало. Все было готово, так зачем медлить? К чему эти бессмысленные проволочки? Хотелось действия, оборвать мучительное выматывающее нервы ожидание. И одновременно… растянуть его бесконечно долго — грядущее пугало. Сейчас еще сохранялась иллюзия, что можно отступить, что-то изменить, исправить. Но стоит миновать точку невозврата, и события вырвутся из-под контроля, как пущенная стрела или спускающаяся с гор лавина.
Степь колыхнулась, пришла в движение. Одинокая всадница промчалась от края поля, направилась к командирскому холму. Натянула поводья, придерживая лошадь в нескольких шагах от Повелительницы Юга.
— Разведчики вернулись, Альтэсса, — доложила Астра. Взмыленная коричневая кобыла под кукольной эссой тяжело раздувала бока. — Все святилище опутано многоуровневой сетью защитных плетений. Людей и драконов замечено не было.
С Харатэль спало оцепенение. Сестра медленно, не до конца вынырнув из водоворота мыслей, кивнула, принимая к сведению.
— Как насчет нашего предложения?
— Ответа до сих пор нет.
По виду Повелительницы Юга было понятно, что иного она не ожидала. Но надеялась, предоставила врагам шанс сложить оружие и избежать ненужных жертв. Я внезапно осознала: сестра ненавидит войну едва ли не больше меня, и поэтому, когда ее вынуждают вступить в сражение, бьет со всей мощи, без жалости и колебаний — чтобы закончить одним ударом.
— Защитный купол я уничтожу лично. Как и решили вчера, по моему сигналу третье перо атакует юго-восточную стену. Четвертое ждет с севера, если враг рискнет пойти на прорыв. Второе и пятое пока в резерве. Я не думаю, что мы встретим сильное сопротивление на улицах, в первую очередь опасаться надо засад и ловушек. Основной бой будет за святилище.
Харатэль обернулась к одному из когтей, и тот кивнул, подтверждая, что услышал слова Повелительницы и сообщил их командирам.
— Астра, бери первое перо. Твоя цель — западные ворота.
Блондинка облизнула ярко-алые губы. Ее, в отличие от других, предстоящая резня только возбуждала.
— Я приволоку вам мятежницу на аркане.
— Запрещаю, — осекла ее Альтэсса, снова посмотрела на связного. — Передайте предупреждение всем воинам. При обнаружении Матери-Спасительницы отступать и ждать эссу Ланкарра. Не пытайтесь захватить леди Иньлэрт живьем, только убить.
Хранители памяти будут недовольны. И не одни они. Астра ревниво глянула на меня, но оспорить приказ так и не решилась. Гикнула, подбила каблуками кобылу. Пригнувшись к холке, пронеслась рядом со мной, едва не задев шпорой, и ускакала к подчиненному ей перу. Следом покинула ставку и Каттера, неспешно, с достоинством, направляясь к лазарету.
Харатэль подняла лицо к небу, подставляя горячим лучам полуденного солнца, на одно мгновение поддаваясь слабости. Жар светила, изнурявший прочих, для нее, несомненно, был источником благодати и силы.
— Лаанара, помнишь, о чем мы договаривались?
— Клянусь не лезть на рожон, — повторила я обещание, которое не собиралась сдерживать.
Альтэсса недоверчиво качнула головой. Тревога за меня, привычка ограждать несмышленого птенца от опасности боролись в старшей сестре с долгом Повелительницы целого клана, но долг уже давно победил. Иначе бы год назад мне просто не позволили покинуть Южный Храм и отправиться на выручку алым в Подковок.
Наверно, родители признают за детьми право стать взрослыми именно в тот момент, когда перестают оберегать их от всех грозящих неприятностей. Когда позволяют птенцам покинуть тихую гавань дома и одним выйти в бушующий океан окружающего мира, встретить его жизненные шторма лицом к лицу и отыскать свой надежный остров.
— Твоя основная и единственная задача — помешать Матери-Спасительнице воспользоваться магией смерти, — все-таки предупредила Харатэль. — Прочее предоставь алым.
Я кивнула, показывая, что поняла.
Стало жарче и как будто бы пасмурнее, точно несуществующее облако наползло на солнце. Или, скорее, земная звезда решила потягаться с небесной, но не озаряя мир вокруг, а наоборот, вбирая в себя весь свет. На сияющий силуэт в ореоле тьмы невозможно было смотреть. Мгновение, другое. Сила Повелительницы Юга, выпущенная наружу, обратилась в пылающее копье; брошенное, оно устремилось к последнему оплоту врага, расщепляясь на рой горящих арбалетных болтов. Огненный град обрушился на раскрывшийся над храмом серебристый щит-полусферу, разлетелся дробью по окрестностям. Заросли вокруг святилища затлели, в небо поползли клубы густого вонючего дыма.
Армия пробудилась от полуденной дремы, выдвинулась вперед, бурлящим живым потоком вливаясь в русла затаившихся улиц. Кровь стучала в висках — невидимый метроном отсчитывал последние секунды до столкновения.
— Началось! — заметил приблизившийся вплотную Кристофер.
То тут, то там среди заросших дикотравьем улиц вспыхивали искры заклинаний, завязывались схватки — поначалу редко, при удалении вглубь чаще и чаще, пока отдельные «огоньки» не превратились в единый огромный пожар, и пламя битвы не объяло весь город от окраин до Ареопага. Враг понимал, что отступать некуда, и собирался сражаться до последнего.
Магические поля дрожали от напряжения. Ветер нес запах гари и звуки далекого боя. Древний храм на холме зловеще молчал. Где-то там, среди его полуразрушенных стен мне обещали встречу с Юнаэтрой… и Риком. Мое мнимое спокойствие начало расползаться по швам, как ветошь.
— Харатэль…
Имя сестры я произнесла одними губами, и она, поглощенная разворачивающимся сражением, не услышала. А если бы и услышала, повторила бы уже знакомую чушь о приказе привести Демона льда в ставку живым. Наверно, стоило довериться ей и способностям бывшего командора снежного клана (неужели Рик не сумеет продержаться до подхода Альтэссы Юга… до нашей роковой встречи?), но при мысли о чрезмерно ретивых солдатах, таких как Кавлихан, способных ненароком нарушить распоряжение сестры, сердце сжималось от дурного предчувствия. Хотелось, растолкав всех, бросится вперед, в самую гущу схватки, отыскать меченого… Но подобный порыв вряд ли бы закончился чем-то хорошим, а потому приходилось ежеминутно напоминать себе о благоразумии.
Новые и новые отряды приближались к границе города, чтобы втянуться внутрь, раствориться в лабиринтах улиц. Сквозь накатывающееся на руины людское море волнорезамипоползли обозы с ранеными. В вотчине Каттеры поднялась суета. По сравнению с царящим вокруг хаосом командирская ставка до сих пор представляла собой оплот тишины и спокойствия. Связной, погрузившись в магический транс, бесстрастно докладывал о продвижении союзных отрядов.