Право на жизнь
Девочка испуганно отшатнулась. Змей пронесся вплотную. Я невольно поежилась. Бррр, ледяное крошево у самой кожи, одно неверное движение и расцарапает до крови, если не хуже.
— Из заслуг смазливое личико да родовое имя, а гонору как у мастера, — Мерик с антипатией смотрел на девочку.
— Тише, пожалуйста, — одернула я когтя.
Ни леди Нихамада, ни ее дочери — обе! — не вызывали у меня теплых чувств, но я признавала, что Павайка хороша. Сегодня, сейчас, танцующая среди вихрей магии и льда, эта юная интриганка, доставившая мне немало неприятных минут, была великолепна.
Павайка тем временем попробовала «улизнуть» от преследователя, «лента» раздвоилась, и один из змеев преградил ей дорогу, вынуждая вступить в бой. В руках девочки появился меч, на лице проступила отчаянная решимость. На мгновение почудилось, что разыгрываемая драма предназначена специально для меня, более того, она обо мне: также убегать, сражаться в одиночестве, когда тебе не оставили выбора. Также проигрывать.
На арене кружились уже три змея — три плетения, которыми Павайка управляла одномоментно и делала это с удивительной для птенца легкостью, умудряясь при этом активно участвовать в представлении и изображать ужас перед атакующими ее чудовищами. Приходилось лишь догадываться, как трудно девочке поддерживать иллюзию естественности.
Музыка набирала темп, силу, страсть. Змеи резвились, то взмывая к куполу, то впиваясь в землю и разлетаясь тысячами сверкающих льдинок, чтобы через мгновение собраться вновь. Кружились вокруг пойманной в ловушку девочки, которая металась то в одну сторону, то в другую, не зная, как сбежать из ледяного кольца. Наконец Павайка, обессилев, уныло свернулась клубочком в оке бури. И полностью сосредоточилась на управлении потоками. Змеи мчались все быстрее. Вихрь становился плотнее.
— Должен быть хороший балл, — похвалила Аара. — Твоя дочь — удивительно талантливая девочка. Мы совершим преступление, если не сможем употребить это дарование на пользу кланов.
— Подождем Бриту.
Нихамаду замечание родственницы не порадовало, напротив, старшая леди Иньлэрт поджала губы, а в глазах мелькнул… страх? Или почудилось?
— Право, Ниха, ты думаешь, дитя какого-то полукровки лучше владеет магией, чем наследница благородного рода?
— Мастерство не зависит от происхождения, — вмешался Мерик.
Аара не успела возразить. Музыка оборвалась. Змеи застыли, слившись в сплошной купол, в центре которого, как птенец в скорлупе, темнел силуэт девочки.
Зрители, ошеломленные внезапным финалом, слегка запоздали с аплодисментами. Шквал рукоплесканий после нескольких секунд глухой тишины звучал оглушительно громко. Набирал силу… превращался в стук копыт, шум голосов, дробь подкованных сапог, лязг доспехов.
Почему-то мне невероятно важно было узнать, сумеет ли Павайка проломить окружающую ее скорлупу и выбраться или нет? Разобьет или нет. Разобьет или…
— Простите, что отвлекаю.
Отряд вооруженных мужчин, вломившийся в ложу, не то обстоятельство, которое легко оставить без внимания. Хотя, сомневаюсь, что увлеченные развязкой прочие зрители его заметили.
— Эсса Алойли… чем обязаны честью? — приторно улыбнулась Аара после первой растерянности, но командор проигноривал женщину, неотрывно смотря на меня. Хмурящиеся рыцари серебра за спиной эссы тоже не внушали оптимизма, и прозвучавшая приказом просьба только подтвердила мои опасения.
— Леди Ланкарра, не могли бы вы пройти с нами?
***
В комнате, куда меня привели, царили прохлада и неожиданная для амфитеатра тишина. То ли постарались плетения, то ли умелый архитектор, но шум арены долетал сюда едва различимым гулом. Стук пальцев по столешнице и то звучал громче, выразительнее.
В помещении мы находились втроем: я сама, эсса Алойли, отгородившийся массивным столом из беленого дуба, и держащийся в тени у выхода алый, чей взгляд, чудилось, еще немного и пробуравит затылок. Мерик попробовал возмущаться, но его невежливо выгнали за дверь. Туда же из дипломатических соображений (а вдруг южная гостья примет вынужденный разговор за допрос) отправились рыцари серебра. Я не обольщалась по поводу отсутствия стражи: уверена, если будет необходимо, драконы появятся также быстро, как ушли.
Рабочий стол с ящиками, десяток кривоногих кухонных табуреток, обитых светлой тканью, дымчатые портьеры — смешение стилей превращало комнату в нечто среднее между кабинетом и обеденной. А отсутствие декоративных мелочей — картин, ваз, статуэток и прочего — рождало неприятное ощущение пустоты и бесхозности. Единственным исключением стала шахматная доска, которую эсса сразу же отодвинул к краю, чтобы не загораживала обзор.
Пока я осматривала комнату, Сараск изучал меня, но выводами делиться не спешил. И долго мы собираемся играть в молчанку? Я, конечно, горжусь оказанной честью — еще бы, удостоиться пристального внимания командора — но времени у нас не так много. Коли северяне не собираются первыми начинать разговор, придется это сделать мне.
— Могу я поинтересоваться, что происходит?
— Эсса Иньлэрт был ранен, — сухо сообщил Сараск.
Ранен? Не убит. Значит… я угадала?
— Насколько серьезно?
Дракон проигнорировал вопрос.
— Вы взволнованы, но не удивлены. Да и взволнованы меньше, чем можно было ожидать. Вас тяготит грядущее замужество?
Увиливать от ответа умеют не одни северяне.
— Насколько серьезно ранен Исхард?
С полминуты эсса Алойли продолжал рассматривать меня с любопытством, напоминая королевского дознавателя, который имеет на руках неоспоримые доказательства чужой вины, и волнует его лишь одно: раскается ли собеседник или продолжит, вопреки здравому смыслу, уверять в своей непогрешимости.
«Преступник» упорствовал: спасибо Vera Orshol за ясность мыслей и отсутствие паники. Эсса переглянулся с третьим находящимся в комнате драконом. Тот едва заметно покачал головой. Сараск нахмурился, наверно, надеялся на другой ответ, и выложил на стол главный козырь — медальон.
— Вам знакома эта вещь?
— Да. Я подарила ее Исхарду на годовщину.
— Подарок, значит?
— Разве невеста не имеет права сделать дар жениху?
Появление командора теней стало неожиданностью как для меня, так и для снежных драконов.
— Прежде чем вы увлечетесь, хочу вам напомнить, эсса Сараск, что Владыка Харатэль не потерпит неуважительного отношения к своей сестре и посланнице. А сейчас не то время, чтобы подвергать риску союз с Южным Храмом. Тем более бездоказательно.
— Мы просто говорим, — недовольный вмешательством, отозвался лорд Алойли. — Правда, эсса Ланкарра?
Я неуверенно кивнула: сейчас не то время.
— Тогда, возможно, южная гостья предпочтет поговорить со мной?