Искра

Александр очнулся, провалившись в канаву на безымянной улочке рядом с железнодорожной станцией. Чертыхаясь, выбрался на мостовую, сел на холодные, влажно блестящие под звездами камни. Ливень давно закончился, с неба сыпался мелкий дождь. Каждые четверть часа, добавляя к мороси сажу и копоть, гудели паровозы. Александр размазывал оседающую грязь по лицу и раз за разом пытался открыть портал.
Не выходило.
Дрожали руки, подводило ночное зрение, путались мысли. Не получалось ухватиться не то что за плетение, но даже за собственное имя — оно ускользало и расплывалось в десятке других. Александр Райдер. Откуда в Уайтчепеле взяться Александрам? Здесь есть Билли, Томми, Джекки, Долли и Сью. Но А-лек-сандр?.. Чистенький, да?..
Алекс понял, что снова скатывается, и ударил себя по щеке — так, что клацнули зубы. Хрипло ругаясь, прокусил палец, кровью начертил портал и выпал в гостиной особняка, прямо под ноги дворецкому и взвизгнувшим горничным.
— Ваша… Светлость? — оторопел при виде хозяина Эшли. Всколоченный, грязный, в рваном сюртуке и с картофельными очистками на плече, Александр походил на кого угодно, но только не на сына Роберта Райдера.
— Ага. Моя Светлость, — криво усмехнулся маг и, оставляя следы на светлом ковре, побрел в спальню. На правой ноге не было ботинка.
— Мистер Райдер, вам записка от мисс Уил…
— К черту мисс Уилбер. Выпить принеси, — не оборачиваясь, велел он.
Янтарная жидкость обожгла рот, смыла горький привкус желчи. Последний раз он ел больше суток назад, и виски сразу ударило в голову. Александр бросил мокрую одежду на пол, прихватив бутылку, закрылся в ванной.
К черту. Всё к черту. Эбберлайна, возвращающего на улицы воров и бандитов. Скотланд-Ярд, пропустивший появление Потрошителя. Королеву, отправившую его в Ист-Энд. Уайтчепел, смердящий, как отхожее место, и обитателей трущоб, из-за которых его каждый вечер выворачивает наизнанку — до судорог.
К черту.
Дар снова растекся, преподнеся как на ладони жадность и зависть горничной и брезгливое недоумение дворецкого. Потянуло затхлым. Александр плеснул в лицо водой и, отхлебнув виски, пьяно затянул, заглушая шуршащие в голове голоса:
— Мой Бонни за… океаном… Мой Бонни где-то за морем… Да чтоб ты сдох, Бонни.
Работать под виски стало веселее. Алкоголь притуплял чувства, превращал мозги в кашу, и Александру почти удавалось поверить, что увиденное — это не о нем. Не он. И не его. Он просто ищет убийцу. Нет, не этого, полгода назад устроившего поножовщину на петушиных боях. И не этого, отомстившего за друга — парнишку по-хорошему не помешало бы наградить за сэкономленные империей пять футов веревки.
— Молодец, — уважительно хлопнул маг по плечу пробегавшего мимо посыльного. — Все правильно сделал.
Ответная волна агрессии была такой, что Алекс отшатнулся.
— Руки убери, скотина пьяная!
Чужая злость вспорола хмельное благодушие, осколками битой бутылки глубоко вошла в тело. Глаза Александра налились кровью.
— Это я скотина? — усмехнулся он.
От тычка в живот мальчишка упал. Алекс переступил через него и, расталкивая идущих навстречу рабочих, зашагал на восток. Разыскиваемый им страх медленно, но верно обрастал плотью примет.
Маг поделил Уайтчепел на квадраты в пол-акра, от реки вверх, вдоль Шэдвилла и Степни Грин [районы, граничащие с У.], и теперь методично считывал их, надолго застывая у фонарных столбов и зияющих дырами стен. Стоял, высматривал, пил. Разбивал ногами клубы ночного тумана и стряхивал с волос утреннюю морось, мерз на сквозняках и блевал после виски в канавы. Лечил похмелье водой из конского корыта. Дважды дрался, не собираясь делиться деньгами и одалживать куртку. Время от времени появлялся в Горном Университете и на полигонах, что-то взрывал, демонстрируя испытания оружия, и возвращался в Ист-Энд.
Выжигать чужую память перестал. Зачем? Чтобы завтра окунуться в это все как впервые? Или чтобы четче видеть ошейник — он и без того, забываясь, расцарапывал горло? Черта с два, лучше жить в чужих кошмарах, чем в собственных. Тем более, что они почти не отличаются от яви — тот же холод, голод, вонь и сдерживаемые рыдания: «Верните Бонни…»
Нашлись и преимущества — мешанина приращенной памяти скрывала истинные намерения не хуже щита. Можно было походя убирать тех, кто мешал ему в Уайтчепеле, — только пепел оседал на ботинки, можно игнорировать Советников и с полным правом говорить, что он, Александр, их не слышал. Жаль, с леди Элизабет это не срабатывало.
В прошлый раз пожелавшая сунуть нос в расследование Королева приблизилась к самой границе лужи, по которой он брел, и только учуяв запах, остановилась. На краю сознания мелькнули брезгливо подобранные юбки.
— Как успехи, Александр? Ты выяснил, кто убийца?
— Боггарт, — потянул носом маг, но не почувствовал ничего, кроме свежести и мороза — на эмоциях леди Элизабет стоял глухой блок. Воздух очистился, с неба посыпался снег. На проклятой луже засеребрились льдинки. — Потрошитель — молодой боггарт, мадам. Не зарегистрированный — Эбберлайн проверил. Тварь не старше сорока, по человеческим меркам выглядит на двадцать пять. От Старой крови только сутулость и солнцебоязнь, предпочитает туманы и дождливую погоду. Одежду носит непринужденно, любит скрывающие фигуру плащи. К городам адаптирован. Пришлый, живи он в Уайтчепеле, я бы его уже нашел. Рост пять футов восемь дюймов, вес около двухсот фунтов. Лицо треугольное. Острый нос, тяжелые веки, зеленые глаза, ярко выраженные скулы. Светло-каштановые волосы. Слепок образа будет готов к этому четвергу.
— Сегодня пятница, — улыбнулась Королева.
— Да? Значит, к следующему.
— Александр, ты знаешь, какое сегодня число?
Стоять прямо было неудобно. Мир покачивался, шептал что-то, и маг, удерживая равновесие, оперся ладонью о забор работного дома. Достал флягу.
— Это важно? — Виски привычно обожгло горло.
— Тебе стоит меньше пить. — Холодные пальцы коснулись лба, скользнули по щеке. — Я чувствую приживленную память. Почему ты ее не убираешь?
— Она не мешает.
— Она меняет тебя. Если снимешь щиты, я помогу от нее избавиться. — Участие в голосе Королевы было таким искренним, что он почти поверил.
Почти.
Александр перехватил женское запястье, предупреждающе сжал.
— Я в порядке.
— Тогда работай.
Леди Элизабет стряхнула его руку и исчезла.
Приживленная память не мешала, она просто внедрялась в собственную, подсовывая чужие привычки, и Александр вдруг замечал, что орет на слуг, хамит поверенному и стравливает Эбберлайна со Скотланд-Ярдом. Отношения с окружающими стремительно портились, но останавливаться маг не собирался. Чего ради?