Сестры Гримм
Руби неодобрительно покачала головой:
– И чем только вам забивают головы в школе? Восьмилетних детей нельзя учить таким вещам. Я не…
– Семилетних, мама, – пробормотала Скарлет. – Мне еще только семь.
– Разумеется, семь. И это еще хуже, тебе так не кажется?
Скарлет тоже покачала головой, в который раз удивившись тому, что ее мать поверила несуразной лжи вместо того, чтобы принять пусть невероятную, но правду. Они сидели в саду вдвоем, и нигде не было видно никакого увеличительного стекла, однако Руби Торн поверила этому объяснению, как прежде верила и в намного большие небылицы.
Несмотря на всю рационалистичность своей матери, Скарлет молилась о том, чтобы налетел торнадо и унес ее в страну Оз [10], перевернула не один шкаф в поисках Нарнии [11] и испортила несколько лужаек, копая в них ямы, чтобы по примеру Алисы добраться до Страны Чудес. Мама не верила ни во что из этого и не хотела, чтобы в подобные сказки верила ее дочь. Поэтому девчушка научилась держать свои приключения в тайне, как и все остальное.
Руби встала, стряхнув с юбки насекомых и травинки, дерзнувшие пристать к хлопковой ткани.
– Пойдем. Возможно, твоей бабушке нужно помочь обслуживать посетителей, которых бывает так много в пору послеобеденных чаепитий, – сказала она. – Всех этих старых дам, которые жаждут кексов с изюмом.
– Что такое «жаждут»? – спросила Скарлет, встав с земли. Но ее мать, размашисто шагающая по лужайке, уже успела пройти половину расстояния до дома и не услышала вопроса. Тогда Скарлет, оглянувшись на опаленную маргаритку, нехотя побежала за ней.
Лиана
– Иди сюда, я хочу показать тебе кое-что особенное.
Лиана подняла глаза на свою маму, сидевшую на диване. На коленях у нее стоял резной деревянный ларец, выкрашенный белым. По тому, как Изиса держала его, Лиана поняла, что внутри находится что-то ценное.
– Что? – Девочка оставила на журнальном столике свой альбом для зарисовок, в котором начала набрасывать белые деревья с осыпающимися белыми листьями, и подошла к своей маме. Изиса посадила ее себе на колени.
– Сейчас я покажу тебе их, – сказала она, – но ты никому не должна о них говорить.
Лиана задумалась.
– Даже?
– Тете, – поправила ее мама. – Нет. Тете Нья и подавно нельзя рассказывать о них.
Дочь медленно кивнула и не стала спрашивать Изису, почему. Она никогда не задавала этот вопрос. Ни разу не спросила, почему как-то ночью они покинули Гану, приехали в Лондон и так тут и остались. Не спрашивала она и о своем отце – ни как его зовут, ни где он сейчас, ни жив ли он вообще.
Сидя неподвижно и прямо на коленях своей матери, Лиана ждала. Она чувствовала, что мама хочет поведать ей какой-то секрет, а поскольку Изиса Чивеше хранила множество секретов и почти никогда не открывала их, нынешнее ее намерение что-то рассказать своей дочке можно было считать большой удачей. В связи с этим руки Лианы подрагивали от радостного возбуждения.
– Я уже давно хочу показать тебе их, vinye, – сказала женщина. – Но мне пришлось подождать, когда ты достаточно подрастешь.
Малышка удивленно подняла глаза.
– Но мне же еще только семь лет.
– Возможно.
Лиана недоуменно сдвинула брови.
– Ну, думаю, так оно и есть, – согласилась Изиса, – но это, если измерять возраст в годах. Несмотря на возраст, ты уже сейчас куда более развита, чем большинство твоих ровесников, не забывай об этом.
Девочка не знала, что ответить, и потому не сказала ничего.
– Давай сядем на пол, – подняв Лиану с колен, Изиса встала с мягкого дивана, сняла с ног туфли из змеиной кожи и уселась на полу около журнального столика. Дочку она посадила рядом.
– Мы что, играем в какую-то игру, Dada? – спросила Лиана, когда мать открыла шкатулку и осторожно, словно беря из кроватки новорожденного младенца, извлекла оттуда колоду карт.
– Не совсем, – ответила Изиса и, немного подержав карты в ладонях, начала тасовать их. Чуть слышно пробормотав какие-то слова, она медленно достала из колоды три карты и положила их рубашками вверх рядом с альбомом Лианы. – И перестань называть меня Dada, в Англии ты должна называть меня «мамой». Не забывай.
– Мы будем играть в снап [12]? – с надеждой спросила Лиана. Мама редко разрешала ей играть в игры, которые не носили образовательный характер.
– Нет, – Изиса махнула рукой, – эти карты особенные. Если задать им вопрос, они ответят на него.
– Вопрос о чем?
– Обо всем.
– Но как? – удивилась Лиана. – Если они не могут говорить, как же они ответят?
– Они говорят не так, как мы, – улыбнулась Изиса. – Поэтому и слушать их нужно немного по-другому.
Лиана попыталась разобраться, что к чему, но из этого ничего не получилось, и ей пришлось спросить:
– В каком смысле? Как?
Ее мать подалась вперед и перевернула первую карту.
– Глазами, а не ушами.
Девочка тоже подалась вперед, вглядываясь в картинку на лицевой стороне карты – изображение мужчины и женщины, скованных вместе кандалами на лодыжках. Женщина была одета нарядно, в шелка и меха, а мужчина был нагой, имел зеленоватую кожу, красные глаза, волосы, причесанные в виде рогов, и копыта вместо ног. Она стояла, отвернувшись в сторону, а он смотрел на нее так, словно хотел получить нечто такое, чего женщина никак не желала ему отдавать. Глядя на картинку, Лиана заплакала.
– Что с тобой, малышка? Почему ты плачешь?
– Я не плачу. Я не хочу знать, – пробормотала она. – Я не спрашивала. Я не хочу, не хочу…
– Чего ты не хочешь знать?
– Он опасен, Da… то есть мама, – сказала Лиана. – Он причинит тебе зло, он…
– Не говори ерунды, Ана, – перебила ее Изиса. – Дьявола не существует, это просто символ.
– Что такое «символ»?
Мать девочки нахмурилась.
– Разве ты не знаешь?
– Конечно, знаю, – ответила Лиана, хотя на самом деле она не знала этого слова. – Я просто…