Сестры Гримм

Мои мышцы дрожат, но я встаю. У моих ног лежит олений рог, измазанный моей кровью. Я моргаю и вижу, что Скарлет удерживает Беа на расстоянии с помощью исходящего из ее пальцев огня. Между нами стоит Лиана.
– О, это нельзя назвать честной игрой, – говорит наш отец. – Все вы на одну вашу сестру.
Он вроде бы ничего не делает, то есть я ничего такого не вижу, но Скарлет вдруг отлетает назад и падает на кучу белых листьев, скопившихся у подножия ивы. По ее пальцам с силой бьет ветка, она вскрикивает, Беа самодовольно ухмыляется, и, пока ее внимание отвлечено, я хватаю камень и поднимаю его над ее головой. Она видит, как он падает на нее, уворачивается, и вместо головы он бьет ее в плечо, сваливая сестру на землю.
Сразу же снова заношу камень над ее головой. Она смотрит на меня, я на нее. Я готова бить этим камнем по ее черепу опять, опять и опять.
Нет.
Я вся состою из злобы, из тьмы. Я…
Нет!
В моих жилах течет черная кровь, пальцы превратились в паучьи лапки на белом камне. Подо мною вьется плющ. Листья падают, но не касаются меня. Клубится туман, но я все вижу ясно, как в летний день.
Я сжимаю камень.

Нет, не теряй свой свет из-за меня.
Откуда ни возьмись, руки и ноги Беа обвивает плющ, притянув ее к земле. Она пытается вырваться, но не может сдвинуться с места, и бросает мне взгляд, полный отвращения.
Я уже готова опустить камень, когда вижу, что за отвращением скрывается отчаяние. Чувствую, как оно волнами исходит от моей сестры. Она что-то говорит, но я не слышу ее слов, не слышу ничего, кроме биения крови в ушах и силы, бурлящей в моих жилах.
Затем во мне звучит голос Лео. Не делай этого.
Я заношу камень, готовая ударить им изо всех сил. Делаю глубокий вдох. Мой отец кричит:
– Да, да! Победитель получит все!
Я замираю.
– Давай! – рявкает он. – Чего ты ждешь?
Смотрю на мою неверную сестру, а она на меня. В моей голове звучат ее слова: Одно дело – убить солдата, это дает тебе только некоторую склонность к тому, чтобы убивать. Но убить свою сестру… Это уже слишком. Ни одна из нас не движется. Раздражение нашего отца трещит в воздухе, как электрический разряд. Начинается дождь.
– Ну, так как, Голди? – кричит он. – Свет или тьма? Смерть или жизнь? Немощь или мощь? Твоя сестра или я? Пора сделать выбор.
Развязка
Я сомневаюсь. Вспоминаю искру сожаления, мелькнувшую в глазах Беа до того, как она убила Лео. Я хочу, чтобы она страдала, чтобы она умерла, чтобы именно она… но заслуживает ли Беа смерти? Злобы от меня требует мой отец. Это он запятнал наши души. Я медлю.
– Давай! Бей, бей! Решайся же, черт возьми!
Какая-то сила вырывает камень из моей руки, он поднимается, на секунду замирает, затем летит вниз. В глазах Беа я вижу потрясение, страх – и в то же время облегчение. Затем ее лицо исчезает под камнем.
Резко оборачиваюсь и вижу, что глаза моего отца озорно блестят, он ухмыляется, словно проказливый школьник, которого застукали, когда он полез за печеньем.
– Опаньки.
– Что ты наделал? – истошно кричу я. – Ты хотел, чтобы ее убила я – так зачем это сделал ты сам?
Мужчина пожимает плечами так, как будто сейчас он просто прихлопнул муху, только и всего.
– Она выполнила свое предназначение и стала мне не нужна.
Я отхожу от тела Беа.
– Свое предназначение?
Вильгельм вздыхает.
– Мне нужна ты, Голди. Мне всегда была нужна именно ты. С самого начала, с момента твоего рождения… заключенная в тебе тьма… клянусь дьяволом, она просто великолепна. – Он срывает лепесток розы и теребит его. – Да, в Беа имелась тьма, но она руководствовалась не теми мотивами – ей хотелось всего-навсего угодить мне. – Он пожимает плечами. – Комплекс девочки, росшей без отца. В то время как ты…
Мужчина смотрит на меня так, будто я единственная девушка в мире – как в Навечье, так и на Земле. Только Лео смотрел на меня так. Это пьянит, ведь только этого я всегда и хотела – такой любви.
Мой отец подходит ко мне. Я смотрю на него, кладу руку на его щеку. Он накрывает мою ладонь своей. Моя маленькая рука лежит в его руке, и я смотрю в его золотистые глаза, такие нежные, такие надежные.
– Только представь себе, что мы могли бы сделать вдвоем, ты и я, – шепчет он, улыбаясь доброй улыбкой, глядя на меня глазами, полными любви. – Представь себе вечность, которую мы проведем вместе…
Я киваю. Он наклоняется и целует меня в щеку. Я закрываю глаза.
Нет – это не любовь.
Я отмахиваюсь от Лео. Не хочу слышать его голос сейчас. Отец обнимает меня, и я вздыхаю, уткнувшись в его грудь. Моя первая любовь. Без него меня бы вообще…
– Такие дочери, как ты, рождаются раз в столетие, – шепчет он. – Всю твою жизнь я ждал, когда ты придешь ко мне, когда мы станем едины. У тебя есть такая сила, такой потенциал… – Он сжимает меня еще крепче. – Меня так окрыляли мысли о том, какие разрушения мы сможем посеять вместе, какое отчаяние сможем породить… – Он наклоняется и целует меня в губы. – Ну, так как, это сделаешь ты или я?
Я отстраняюсь, чтобы посмотреть на него.
– Сделаю что?
На его лице мелькает досада.
– О, убьешь своих сестер, что же еще?
Потрясение парализует меня. Я не могу сдвинуться с места, не могу дышать, чувствую, как туманятся мои мысли.
– Я сделаю это с радостью. – Он чуть заметно пожимает плечами. – Но подумал, возможно, ты захочешь, чтобы они стали первыми твоими…
Я качаю головой.
– Полно, не отказывайся так быстро. – По его лицу медленно разливается улыбка от предвкушения бойни. – Возможно, ты получишь от этого удовольствие. А потом… – Его желтые глаза наполняет желание. – Потом мы сможем… это отметить.
– Нет, – говорю я, вновь обретяя дар речи. И делаю шаг назад. – Я не стану этого делать.
– О, Голди. – В его голосе звучит разочарование. – Неужели ты не хочешь вечности, которую мы можем провести вдвоем?
Медленно качаю головой.
– Ты так сильна. – Он вздыхает. – Так зачем же тебе быть такой слабой?
Смотрю на него, не отворачиваясь от отвращения, которое вижу в его глазах.
На мои плечи падают листья, когда я иду в сторону моих сестер. В землю бьют молнии, раскалывая камни, опаляя мох, поджигая плющ, прочерчивая огненные полосы на моем пути.
А что, если моя сила никак не связана с тьмой, думаю я. Я ненависть и любовь, тьма и свет. Я безмерно сильна. Я могу повелевать армиями. Повергать в прах целые страны. Пламя опаляет мои ноги, но я не чувствую боли. Дождь льет как из ведра, но я остаюсь сухой. В моих черных жилах бурлит нарастающая мощь. Я неистовее, чем любая из молний, разрывающих небеса.