Очень драконий Новый Год

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Ладно, предположим. Я бы сказала, конечно, у кого тут настоящие проблемы, но пока что это к делу не относится.
— Какой именно магией владел её отец?
— Да никакой! — рявкнула Бозия. — Не было в нём ни капли магии! Он-то считал себя избранным, да. Был уверен, что с ним боги говорят! Голос Рода он слышит, понимаешь ли!
— И что этот голос говорил ему? — уточнила я осторожно.
— Ничего полезного, знаешь ли! Шляться по миссионерским шарашкам, раздавать последнюю еду любому встречному голодающему, тащить в дом всякую падаль. Такая вот примитивная магия!
Я вздохнула.
— Он был просветлённым, верно?
— Не знаю! Так его называли пару раз. Но мне от этого не легче!
Н-да… Что же, действительно — не легче.
Просветлённые, подвижники, блаженные или слышащие были редким, очень своеобразным типом примитивных магов. Многие вообще спорили, можно ли их относить к этой категории или считать одушевлёнными артефактами. По счастью, до таких крайностей всё же не дошло. Некоторое время просветлённых хотели отнести к разновидности Жрецов, но тут тоже не сходилось: Жречество подразумевало осознанное и систематическое служение божеству. В данном же случае на человека просто в какой-то момент снисходило так называемое “просветление” — он находил свою миссию в этом мире. И больше не видел ничего, кроме неё.
На самом деле, конечно, с классификацией просветления всегда были серьёзные проблемы. Множество ментальных болезней начиналось с тех же симптомов, потому раньше просветлённых просто запирали в домах скорби, считая безумными. Только последние пару столетий их научились отличать по едва заметному флёру примитивной магии, а ещё — феноменальной везучести.
На самом деле, просветлённые были преимущественно вполне достойными людьми. Большинство из них не могли в принципе вредить кому-либо: они ощущали своё единство с миром. И каждым живым существом в этом самом мире. Опять же, чаще всего миссией просветлённых, как это ни банально, была помощь людям. В некоторых культурах за это их после смерти начинали почитать, как полубожеств.
В целом, как вы понимаете, всё это звучит очень красиво. Но на практике… скажем так: окружению таких людей, особенно их семьям, я очень не завидовала.
Блаженные не видели почти ничего, кроме миссии. Они редко понимали ценность денег и бытовые проблемы — им самим было, по сути, совершенно наплевать, где жить. Всё это, скажем прямо, не способствовало ни нормальной социализации в обществе, ни счастливой семейной жизни.
— А какова была его миссия? — уточнила я.
— Откуда я знаю? Он был псих. Он потратил всё моё приданое на проклятых остроухих рабов. Понимаешь? Видите ли, иначе их в бордель продадут! Ну продадут, и что с того?
Ну да, действительно. Подумаешь, делов-то.
— Не надо делать такое лицо! Он тоже корчил такую рожу, как будто я — жестокая тварь. Мне было жалко этих детей! Жалко, понятно? Но это — жизнь. Всем не поможешь! Всегда кого-то убивают или продают, так уж это устроено! Но пусть этим занимается правительство, или колдуны, или ещё Бездна знает, кто ещё. Мне это всё не нужно. Только нормальная семья! И не этого я ждала, когда меня выдали замуж по старым традициям. Я хотела нормальной жизни!
Я прикрыла глаза. Не могу сказать, что не понимала её.
Судя по всему, она выросла в семье староверов. И выходила замуж в тот период, когда так называемые “традиционные браки” ещё использовались повсеместно. Со всеми извращениями вроде передачи полных прав на приданое жены мужу.
Опять же… да, её слова звучали некрасиво. Но правда в том, что она не была обязана спасать этих эльфят и тратить на них свои деньги. Благотворительность остаётся благотворительностью лишь в тех случаях, когда она вполне добровольна. В других ситуациях это — грабёж.
— Мне жаль, — сказала я. — Понимаю, это было тяжело.
А ещё понимаю теперь, почему магия столь щедро одарила Наль могуществом. В случае с примитивной магией предназначение весьма часто бывает наградой тому или иному семейству за смелость или самоотверженность предков. Опять же, её отец утверждал, что слышал голос Рода… а эта сущность ставит семейные связи выше остальных. Так что, тут всё сходится.
— Тебе жаль?! А уж мне как жаль было оказаться на пороге нищеты с мужем, который всё тащит из дому!
— И где он сейчас?
— Бросил нас, украл из дому все деньги, влез в долги и умчался спасать каких-то очередных страждущих, — сказала она резко. — Там и сгинул: видно, даже его удача имела пределы. А мне остались кредиторы, гора проблем и неуправляемая девчонка, обожающая блудного папашу и считающая его героем, а себя — колдуньей. Только она даже пыль убрать не в состоянии!
— Она и не не может этого уметь, — устало сказала я. Запал прошёл, превратившись в опустошённость и лёгкую грусть. — Примитивным магам никогда не даётся бытовая и боевая магии, а также все огненные стихийные направления. Они просто не могут этим владеть.
— Думаете, я не понимаю, что вы делаете? — Бозия тоже слегка успокоилась. — Думаете, я вчера родилась и слепая? Вы с самого начала презирали меня и моих девочек, пытались нас выжить и унизить. Но я не стала молчать, как все, засунув язык остроухому ректору в неприличное место! И это — месть.
— Выжить? Унизить? Ректор был зол, потому что бытовой факультет ему навязали. Но прогнать он хотел только самых бездарных…
— И куда бы они пошли, а? Куда бы они пошли — с печатью исключения и крохотной магической силой?!
— Об этом им следовало думать до того, как они пришли на срез, вообще ничего не зная.
— Я объясняла ректору и говорю вам: девочки работали.
— А я повторю вам то, что сказал ректор: мы один из главных МУЗов страны. И просто не имеем права выдавать аттестаты тем, кто не знает вообще ничего. Это дискредитирует! Как я поняла, Алан вас уволил. Это его решение. Но перевод Наль — это не месть или что ещё вы там себе напридумывали. Это — мой долг. И единственный способ дать ей будущее. Нравится вам или нет, но она остаётся примитивным магом. Вы можете жаловаться, писать хоть королевской семье, но это ничего не изменит. Если нужно, я протащу это решение через комиссию. И, как ни странно, это будет лучше для вашей дочери. Мы поняли друг друга?
Она поджала губы.
— Вы мне за это ответите. Ясно?!
— Уже боюсь.