Удержать мою невесту (ЛП)

Лука хмуро смотрит в мою тарелку, прежде чем встретиться со мной взглядом.
— Не соответствует твоим стандартам? — спрашивает он.
Что это с ним такое, что он думает, что все ниже моего достоинства? Я не какая-то заносчивая ханжа, какой он меня явно считает.
— Я сыта, — просто отвечаю и пожимаю плечами.
Он кивает, но я могу сказать, что он мне не верит.
— Я постараюсь нанять шеф-повара и кухонный персонал на этой неделе, чтобы домработницы не занимались приготовлением пищи и уборкой.
Что ж, если домработницы готовят, они не так уж плохо справляются. Бывало и получше, но бывало и намного, намного хуже. И если это то, что я должна есть каждый вечер, то меня все устраивает.
Мы сидим в тишине, пока я потягиваю воду, а Лука пьет темный ликер из маленького бокала. Только когда Бенито входит в комнату, чтобы сообщить, что о доставке позаботились, Лука говорит мне, что я свободна и могу вернуться в свою комнату.
Смотрю на него, моргая. Я подумала, что в нашу первую брачную ночь, он захочет…
— Что? — рявкает он, глядя на меня так, словно я зря трачу его время.
— Ничего. Я ...
— Ты что? — спрашивает он, вставая и возвышаясь надо мной.
Я сжимаюсь в его присутствии. Не знаю, о чем я думала. Хочу ли я вообще спать с таким мужчиной, как Лука? Ответ — ясное и ошеломляющее "нет". Мне нужно тащить свою задницу в свою комнату, пока он не передумал и не навязался мне.
— Спокойной ночи, — говорю я ему, прежде чем покинуть комнату.
Я решаю смыть этот напряженный день горячей ванной. Мне кажется, что отмокаю несколько часов, прежде чем, наконец, достаточно успокаиваюсь, чтобы выйти. Я вытираю волосы полотенцем, а затем накидываю на себя белый халат и иду в спальню.
Я подхожу к шкафу, чтобы переодеться, и останавливаюсь как вкопанная. Почти пустой шкаф теперь заполнен одеждой. Новая, незнакомая одежда.
В благоговейном страхе мои пальцы пробегают по мягким дорогим тканям вешалок с новыми рубашками и платьями. Я проверяю бирки и, конечно же, все они моего размера. Это заставляет меня задуматься, догадался ли Лука или он заглянул в мой шкаф, когда меня не было в моей комнате, и проверил бирки на старой одежде.
Кстати, о моей старой одежде…Я возвращаюсь к вешалкам, на которых она висела. Мое сердце замирает, когда я понимаю, что мои вещи пропали. Пропала вся моя одежда... включая платье моей матери.
— Нет, нет, нет, нет, — повторяю я, обыскивая полку за полкой в поисках любимого платья.
После того, как обыскала весь шкаф, разнесла всю свою комнату и осталась с пустыми руками, я обнаружила, что мои ноги передвигаются раньше, чем мозг успевает за этим уследить. В этот момент логические рассуждения полностью выбрасываются в окно, когда я выхожу из своей комнаты и прохожу небольшое расстояние по коридору к двери, о которой Бенито сказал мне ранее, что это дверь в комнату Луки.
Мои крошечные кулачки барабанят по дереву, сотрясая раму. Ему требуется несколько секунд, чтобы открыть дверь, но когда он делает это, я тут же сожалею о своем решении противостоять ему.
Лука больше не в костюме, он без рубашки, темно-серые спортивные штаны свисают с бедер, с его волос капает вода после недавнего душа.
— Чем я могу тебе помочь? — взволнованно спрашивает он.
— М.. мои вещи! — Выпаливаю я, заикаясь. — Что ты сделал с моей одеждой?
— Дай угадаю, — говорит он, скрещивая руки на груди, демонстрируя свои мускулистые бицепсы, — Тебе не нравится твоя новая одежда.
— Меня не волнует новая одежда! — Кричу я. — Меня волнует моя старая!
Он закатывает глаза.
— Для такой принцессы, как ты, я бы подумал, что ты была счастлива избавиться от этих уродливых лохмотьев.
— Это были не лохмотья! — Слезы жгут мне глаза, но я отказываюсь отступать или показывать слабость. — Я хочу их вернуть. Сейчас же! Я требую.
— Сейчас? — Он расцепляет руки и делает шаг вперед, возвышаясь надо мной. — Этой одежде место на помойке, и именно там она и находится.
Я с трудом сглатываю комок в горле. Если я потеряю платье моей матери, единственное, что у меня от нее осталось, то просто не знаю, что буду делать.
 
Он подходит ко мне еще ближе и, наклонившись, шепчет мне на ухо: — Если ты снова придешь в мою комнату посреди ночи, лучше бы это было потому, что ты хочешь либо сесть мне на лицо, либо встать на колени.
Горячий румянец поднимается по моей шее и щекам, когда я опускаю взгляд в пол, весь гнев и борьба во мне быстро иссякают. Никогда раньше мужчина так со мной не разговаривал. Я всегда была недоступна для любого, кто осмеливался смотреть в мою сторону. Но у меня такое чувство, что Лука не привык, чтобы ему говорили "нет".
— Мусор не вывозится до вторника. Может быть, ты все же сможешь сохранить свои тряпки, — замечает он, разжигая мой гнев и заставляя его мгновенно вспыхнуть с новой силой.
В ярости я отворачиваюсь от него и спускаюсь по коридору. Бегу на кухню в поисках мусорных баков, где могла быть моя одежда.
Бенито сидит на кухонном столе и ест сэндвич со стаканом молока.
— Я могу тебе чем-нибудь помочь? — Предлагает он.
— Моя одежда. Что ты с ней сделал?
Он встает, оставляя недоеденный сэндвич на столе, и ведет меня на улицу к ряду мусорных баков в задней части дома.
— Лука сказал мне выбросить её.
— Я знаю, — говорю я ему со вздохом, прежде чем открыть крышку одного из мусорных баков. Я нахожу черный пластиковый пакет и разрываю его. Запах гниющей еды ударяет мне в нос, и с отвращением отворачиваюсь. — Ты знаешь, в какой именно бак положил мою одежду?
Бенито подходит к следующему и открывает его.
— Может быть, этот. Он вытаскивает несколько пакетов, и под всем этим мусором оказывается моя старая одежда.
— О, слава богу, — восклицаю я, прежде чем роюсь в куче и вытаскиваю мамино платье. Я прижимаю ткань к груди. От него воняет мусором, но мне все равно. Я постираю его завтра и верну к жизни, как всегда.
Замечая растерянное выражение лица Бенито, я объясняю: — Это принадлежало моей матери и единственное, что у меня от нее осталось.
— Ах, — понимающе бормочет он.
Спеша в дом, я изо всех сил цепляюсь за платье. К тому времени, как возвращаюсь в свою комнату, я все еще злюсь. Лука думал, что может просто взять мои вещи и выбросить их, как будто они ничего не значат. Хотела бы знать, что для него важно также сильно, чтобы я могла это выбросить. Но часть меня думает, что его вообще ничего не волнует.
Глава 12
Лука
Когда я просыпаюсь на следующее утро, то сразу смотрю запись с камеры наблюдения, на которой Верона роется в мусоре, как гребаный енот. Мои губы кривятся от отвращения, когда она открывает пакет за пакетом, пока не находит свою старую одежду.
Нажатием кнопки, камера приближает ее лицо, и я вижу абсолютное облегчение, заливающее ее черты, когда она находит то, что ищет. Старое платье? Оно простое, выглядит как обычная одежда, в нем нет ничего особенного. Но, очевидно, это имеет для нее какое-то значение. Может быть, это винтажный Gucci или что-то в этом роде.
Бенито стучит, прежде чем ввести код на недавно установленном замке в моем офисе. Я приостанавливаю запись и смотрю на него, когда он входит.
— Понравилось тебе прошлой ночью нырять в мусорный контейнер? — Спрашиваю его с ухмылкой.
— Это было платье ее матери, — говорит он.
Мои брови хмурятся, когда я снова смотрю на ноутбук и вижу ликующее лицо Вероны, застывшее на экране.
— Понятно, — бормочу я. Я не из тех, кто любит сентиментальности, но у меня есть старая музыкальная шкатулка моей матери, и я держу под ее замком. Песня, которую она играет, напоминает мне о ней. Возможно, это платье похоже на музыкальную шкатулку. Что-то, что хранит память о ее матери, когда она больше всего в этом нуждается.
Я пренебрежительно машу Бенито рукой. Не хочу говорить о прошлом, Вероне или гребаном платье, в поисках которого она рылась в мусоре.