От Ленинграда до Берлина. Воспоминания артиллериста о войне и однополчанах. 1941–1945
Об огнях-пожарищах, о друзьях-товарищах,Где-нибудь, когда-нибудь мы будем говорить.Вспомню я пехоту и родную роту,И тебя – за то, что ты дал мне закурить.Давай закурим, товарищ, по одной!Давай закурим, товарищ мой!Запомнился рассказ пулемётчика Белова (на вооружении батареи было два пулемёта системы Дегтярёва):
– Залегли мы со вторым номером, Афанасьевым, на опушке леса, впереди огневой позиции батареи, – говорил Белов, – наблюдаем и ждём врага в полной боевой форме. Ночь. Тихо. Темно. Только взлетают осветительные ракеты на границе с финнами. И вдруг с тыла послышались робкие шаги: хрусь, хрусь – трещат ветки. Кто-то лесом подбирается к нам с тыла. Ну, гад, думаю, подожду, подпущу ближе, чтобы в упор выстрелить одним патроном, без шума.
Притаились, развернули мы пулемёт на 180 градусов, проверили ленту, – всё в порядке, всё было готово встретить врага. Ждём. Всё ближе и ближе шаги… И вдруг из темноты выныривает… «Академик»! Ах ты, мать честная! Явился. За сахаром пришёл. Сразу отлегла от сердца тревога. Улыбнулись мы с помощником, угостили заранее приготовленными для жеребёнка конфетами и сухарями, похлопали по шее, поцеловали и отправили к другой наблюдательной огневой точке, – завершил рассказ Белов.
– На этот раз ему повезло.
– Да, жаль жеребёнка. Погиб от прямого попадания снаряда, видать, разорвало его, и тело разбросало вокруг по частям.
Так мы и решили. Версия о том, что его зарезал кто-то из любителей молодой конины, вроде татар, была ненадёжной. Войска увозили достаточные запасы свежего мяса и прочих видов продовольствия, заранее заготовленного работниками АХО, старшиной и каптенармусами батарей. Да и татар на Ленинградском фронте было мало. Здесь преобладали украинцы, белорусы. Например, у нас: командир взвода был Сирченко из Днепропетровской области, батареей командовал Капустник – из Харьковской области, дивизионом – Андрейчук (из Винницкой области), полком – также украинец. Были южане: армяне, грузины, азербайджанцы, казахи и другие из среднеазиатских республик. А для них блюда были не из конины. Тем более что о блокаде Ленинграда ещё и в помине не было. Мы не знали, что она – не за горами.
На старой госгранице
Из оперативной сводки 142-й сд № 128 от 05.09.41 г.: «Части дивизии под прикрытием отрядов заграждения на рубеже бывшей гос[ударственной] границы – производят главными силами выход в основной оборонительный район УР на фронте: Ладожское оз[еро] – оз[еро] Лемболовское».
(ЦАМО РФ. Ф. 142 сд. Оп. 1. Д. 14. Л. 140)Судьба кобылы «Искры» сложилась благополучно. Когда мы заняли оборону на северном участке старой границы с Финляндией, на берегу Ладоги, поступил приказ: отправить кобыл на Большую землю рожать пополнение в конную армию генерала Белова, а лошадей мужского пола спасать всеми мерами. Другого вида транспорта тогда ещё не предвиделось. И мы спасали: заготавливали веточный корм, из-под снега добывали траву, поили горячей водой, топили печурки в конюшнях.
Из политдонесения штаба 334-го ап № 088 от 24.07.43 г.:
Ефрейтор Севрюк Василий Петрович (1920 г. р.) «в период 1941—42 гг. лично выходил и спас 2-х лошадей, сам лично недоедал, своим лошадям давал хлеб».
(ЦАМО РФ. Ф. 334 ап. Оп. 1. Д. 30. Л. 185 об.)Из боевого донесения штаба 334-го ап № 29 от 17.12.41 г.:
«…от недостатка фуража много конского состава истощено».
(ЦАМО РФ. Ф. 334 ап. Оп. 1. Д. 6. Л. 244)Но… лошади на глазах таяли, умирали [33]. Ветеринарная служба дивизии в блокадные дни распорядилась в крайнем случае прирезать лошадей для питания, перед их смертью. Варить, трижды сливая в яму бульон, до исчезновения запаха конского пота. Коня «Злого» мы зарезали в декабре 1941 года и тогда же съели. Запомнилось следующее обстоятельство. Зарезали его, выставили караул, а к утру кто-то успел повырезать мягкие места, оставив нашей батарее почти одни кости. Варили, ели, вспоминая о славных артиллерийских лошадях – воинах, наших друзьях, как сказал поэт, младших братьях.
Орудия со старых огневых позиций на новые перетаскивали на руках. Снаряды – тем же способом [34].
Из «Отчёта о боевых действиях артиллерии 142 КрСД за период с 31.12.41 по 30.1.42 г.»:
«…Конский состав (334 крап) не может обеспечить, в связи с истощением, передвижения материальной части… Вместе с тем артчасти на мехтяге не имеют возможности маневрировать колёсами, что не позволяет вести активных боевых действий по борьбе с огневыми точками пр[отивни] ка и его живой силой».
«При наличии имеющегося истощённого конского состава и большого некомплекта в нём в связи с падежом, а также отсутствия горючего для машин, ставит артиллерийские части дивизии в такое положение, что они не только не могут вести наступательных операций, но и не могут переместить отдельные батареи для поддержки разведывательных операций стрелковых частей».
«Артчасти дивизии крайне нуждаются в пополнении боеприпасов всех видов, без чего дальнейшая активизация артогня немыслима» [35].