Дочь химеролога
Внезапно опустевший двор и колыхнувшиеся кусты стали нужным Родерику ответом. Раздался скрип двери и из нее, пошатываясь, показался еще один рыцарь. Он был в рубашке, наверное, когда-то белой, и не менее грязных, расстегнутых на самом интересном месте брюках. При взгляде на его странно помятое, со следами каких-то разводов лицо, возникало такое ощущение, что он спал данной частью тела на чем-то, подозрительно напоминающем подошву сапога, измазанную… хм. Собственно, так оно и было в действительности, но для рыцаря это же недостойно!
— Роди, чего расшумелся так рано? — спросил он Д’Алиона, морщась и держась за голову. На макушке было что-то, подозрительно напоминающее большую шишку.
«А вот не надо было, найдя у хозяев заботливо заготовленные кувшины наливки выпивать их все. Да и еще, исторгнув из себя всё ночью, рваться во двор с криком — «Убью отравителей!». Вот и пришлось… слегка тебя успокоить», — подумал про себя Родерик, но вслух сказал совсем другое:
— Собирайся Эмиль, нам пора выдвигаться!
— Куда?!
— А ты забыл (конечно забыл, пьяный же в усмерть был), что вчера приезжал нарочный с приказом? Все, миссия сворачивается, мы отбываем в Канервиль!
Лицо Эмиля фон Думкоффа расплылось в улыбке, больше, правда, похожей на гримасу.
— Наконец-то, а то я думал, эти мучения никогда не закончатся. Ты что, уже готов? Ну… подожди, сейчас тоже приведу себя в порядок.
Рыцарь скрылся в доме, из которого стал доноситься непонятный шум. Потом опять выглянул и спросил:
— А где наши лошади?
— На задней части двора. Я уже их подготовил (собственно, если бы я не заботился от твоей лошади, она давно уже умерла от голода и заболела от грязи). А доспехи лежат в доме в углу. Давай собирайся быстрее.
— Спасибо Роди, я твой должник, — опять «улыбнулся» Эмиль. Повернулся, чтобы уйти обратно в дом, остановился о чем-то вспоминая и, оглянувшись, задал еще один вопрос:
— Слушай, а тут была, эта… местная. Где она? И остальные?
— Ты вчера слегка… перестарался. И мне пришлось «прибраться». Вон следы остались. Если хочешь ее увидеть, можешь прогуляться до того подлеска, — с каменным выражением лица, сказал Родерик, слегка махнув рукой в неопределенную сторону, и продолжил, — остальных я прогнал… уже давно.
Как он и ожидал, желания проверять его слова у Эмиля не возникло от слова «совсем». Тот, обратив внимание на измазанный кровью порог дома и полосы, тянущиеся через двор, ушел внутрь, бормоча себе под нос: «Странно, жаль ничего не помню, но наверно было здорово».
…
Спустя час, два рыцаря, ведя своих лошадей, под уздцы вышли за пределы фермы.
— Э-э, это… Роди, а где все? — резко остановившись так, что даже лошадь всхрапнула, спросил, Д’Алиона, Эмиль, неожиданно осознавший, что их должно быть больше чем двое.
«Ага, и года не прошло, как ты вспомнил, что вроде командуешь отрядом, пьяный м****», — мысленно усмехнулся Родерик. Однако вслух, он сказал, естественно, другое:
— Сам же отдал им команду возвращаться обратно на место основной стоянки и там переночевать. Еще перераспределил людей по поисковым партиям и задал новые направления. Только велел дождаться приказа.
Затем, добавил, но уже про себя: «Если бы я это не делал почти каждый день, то все тоже давно бы спились и передрались. А ведь это твоя работа! Хотя есть тут положительный момент. Направления смог задавать с максимально возможным отрицательным результатом поиска. Но увы, нашли все равно слишком многих».
— Странно, ничего не помню, но, скорее всего, так и есть. Да точно, именно так я и сделал! — уже утверждающе произнес Эмиль и запрыгнул… увы, лишь попытался запрыгнуть на лошадь. Его повело и он чуть не скатился с другой стороны, но удержанный рукой Д‘Алиона просто распластался на крупе в позе лягушки. С трудом выпрямился, и замер, пошатываясь, похоже, пытаясь одновременно удержать рвотные позывы и головную боль.
Наконец, слегка успокоив взбунтовавшийся желудок и, придя к согласию с верхней, иногда все-таки нужной, частью тела, он повернулся и спросил:
— Ну, что, едем?
— Ты давай вперед, а я доделаю до конца нашу работу.
— До конца? — переспросил морщась Эмиль, но уже гораздо быстрее справившись с памятью, сам же себе ответил, — ах да, тут же все сжечь надо. Завидую я тебе. Мне вот Огонь так и не дался.
«К тебе и Свет то, с трудом пришел, несмотря на весь потенциал. Эх мне бы такие предрасположенности», — подумал Родерик, и произнес вслух:
— Давай поторопись, а то столько времени отряд без надзора. Сам понимаешь, мало ли чего…
На что, Думкофф согласно кивнул, и галопом… рысью… ладно, шаг тоже сойдет за передвижение на лошади, отправился в путь.
…
Д‘Алион терпеливо ждал, когда всадник скроется за дальним поворотом дороги, едва видимой в пролеске и скорее напоминавшей тропу. Ферма была построена недавно и в очень отдаленном месте, хозяева еще не накатали колею. А теперь уже никогда этого и не сделают.
«Вот почему так странно устроено. В ближайшем городе обычное население хоть и отнеслось настороженно к чужакам, но приняло их и даже торговало. Буквально два-три года и никто бы не обращал внимания на уши или хвосты. Но кто-то сверху не хочет таких отношений. Они делают все, чтобы «измененные» по-прежнему находились в этой своеобразной резервации на границе с Землями Демонов. И используют для этого любой, наиболее подходящий на данный момент способ. Например, сейчас появились мы и… теперь здесь опять живут только люди, вернее, даже их нет», — убедившись, что Эмиль уехал, мрачно думал Родерик, пока возвращался в дом.
Зайдя, он сразу направился к крышке погреба в углу небольшого помещения, огороженного под кухоньку и приподняв, крикнул внутрь:
— Все, можешь выходить!
Однако, никто не отозвался, и даже шума слышно не было. «Неужели все-таки она уже…», — подумал рыцарь и, создав малую печать Сияния, быстро спустился, держа на ладони светящийся шарик. На чем-то заполненных корзинах лежала скрючившись небольшая фигурка в окровавленных обрывках одежды. Быстро завернув ее в прихваченный кусок ткани, изображающий ранее занавеску, Родерик поднялся наверх и вышел во двор.
Там он аккуратно на крыльце положил свою ношу. Развернул. Поморщился от увиденного, но не отвлекаясь, взял ее за руку. Сосредоточился и на самой грани ощутил биение Жизни. Выдохнул, поднялся с колен и стал сосредоточенно выводить над телом линии печати Силы. Лечение никогда не было его сильной стороной. Но двухуровневую печать Света он все же мог сделать. Что и получилось. С пятой попытки. Пусть с ошибками, но он их компенсировал, вложив силы гораздо больше, чем требовалось.
После того как печать полностью вошла в тело, некоторое время ничего не происходило, затем, оно вздрогнуло и захрипело. Родерик придержал голову, давая прокашляться и отдышаться. Наконец, более-менее придя в себя, лежащая на крыльце приподнялась и посмотрела на рыцаря. Большие темные глаза на красивом, похожем на детское, личике, серые волосы вьющейся копной вокруг него. Почти человек, но два больших настороженно дернувшихся уха, и пусть слегка, но четко выступающие вперед верхние зубы, видимые между губами немного странной формы, сразу доказывали противоположное.