Быть или казаться

— У Әбікен сейчас дежурный реаниматолог, — вздохнула подруга. — Сказал, пять минут рядом посидит, лично понаблюдает. Если спазм не снимется, они его к себе забирают, в подвал.
Реанимация в госпитале находилась в цокольном ярусе.
— Да не снимется этот спазм, — теперь вздохнула уже другая. — Кандасы³ почему-то плохо этот вирус переносят, ещё хуже прочих. Хоть бы он справился и… — она не договорила. (³ Қандас — соплеменник, единокровный (каз.). Используется и для общего обозначения репатриантов). 
За дедушку-репатрианта, вернувшегося на родину в семьдесят восемь лет из Китая и стойко переносившего пикирующую сатурацию (как следствие — резко ухудшающиеся личные перспективы), всерьёз переживали все четыре смены пятого поста.
— Китайцы тоже плохо ковид переносят, — въедливо заметила Меруерт. — В Талгаре, третья группа писала, буквально вчера двоих не спасли. И вообще, в сравнении с женщинами, все мужики плохо переносят! По крайней мере, в эту волну.
Соотношение мужчин в госпитале, если сравнивать с женщинами, было примерно семь к трём.
— Готово. — Виктория оторвалась от монитора и выпрямилась, упирая руки в поясницу и прогибаясь назад. — А ты чего хотела-то?
— На втором посту новый пациент странный: ни измерить себя не даёт, ни по-русски не понимает. Их двоих в двадцать четвёртую заселили, так они даже давление себе мерить не дают.
— Ну не понимают по-русски — скажите им на государственном? — не поняла проблемы коллега. — В чём затык-то?!
— На государственном тем более не понимают, — терпеливо вздохнула подруга. — Они фарси. Форсии тоджики. Ну, таджики твои любимые…
Историю отношений Виктории с хозяином сети стоматологических клиник по имени Курбон в своё время, на пятом курсе, освещали даже некоторые топовые региональные блогеры, имевшие десятки тысяч подписчиков.
— Так а я причём? — резонно хмыкнула русская. — Нас и так трое здесь вместо пятерых; мне теперь пойти ещё за второй пост поработать?!
— На втором посту сегодня двое, — философски заметила казашка. — У них из четырёх смен больше половины после вчерашней зарплаты уволились.
— Бля… — Вика, нахмурившись, красноречиво помолчала, глядя на одногруппницу.
Несмотря на все заверения правительства, медсёстрам в красной зоне именно этого госпиталя платили за смену три тысячи шестьсот двадцать три тенге. Или эквивалент восьми долларов США.
Врачи, кстати, получали какие-то надбавки, у них доходило даже до пятиста тысяч тенге в месяц, но государственные плюшки никак не распространялись на медсестёр, санитаров и прочий низовой персонал.
Выпускная группа седьмого курса медицинского университета, где учились Меруерт и Виктория, при открытии именно этого госпиталя на пике третьей волны эпидемии два месяца назад расчехлили свои дипломы фельдшеров и безропотно пришли впахивать.
Интернам, напрягающимся за опыт, зарплата была хотя и не лишней, но и не определяющей.
Профессиональные же медсестры (со стажем, семьями и возрастом за тридцать) энтузиазмом не горели и увольнялись пачками после выплат в конце каждой декады. Текучка достигала шестидесяти процентов в две недели.
— Так чего вы от меня хотите с таджиками? — напомнила девушка замолчавшей подруге.
— Я с девочками договорилась, — заторопилась Меруерт. — Я ему плечо подержу, пока они давление и сатурацию меряют. Второй увидит, что безопасно — и с ним должно быть полегче. А про градусник и температуру может быть ты им объяснишь? Ты же что-то по-ихнему понимаешь?
— Если б я такое могла объяснить, я бы и про давление с пульсоксиметром объяснила, — хохотнула Виктория. — Нет, на эту тему на фарси не говорю. Даже слов таких не знаю… Слушай, а как они к нам попали, такие красивые?! Им же как-то должны были измерить всё это при поступлении? Чего они сейчас от градусника шарахаются?!
Меруерт молча развела руками. Копируя подругу, она тоже покачалась с пятки на носок:
— Если честно, ты нужна, чтобы по голове им дать. Если драться полезут…
— А что, вы и такого не исключаете?! — Виктория изумилась ещё сильнее.
— Второй из них Гаухаре очень больно в плечо ударил, кулаком… — потупив взгляд, призналась подруга. — Гаухар — это крашеная блондинка из второй группы, она на втором посту…
— Да похуй, кто такая Гаухар, — Вика решительно спрыгнула со стола, на который уселась секунд пять назад. — Ну погнали на второй пост, разберёмся с клоунами!
* * *
— Поможешь? — медсестра второго поста с надеждой смотрела на единственную русскую учреждения.
Та, несмотря на свой последний неудачный год, была всё ещё действующей чемпионкой паназиатских игр по классическому боксу. Впрочем, если бы не телевидение и излишний пиар, специалиста по мордобою в Абилхакимовой внешне было не заподозрить: девчонка как девчонка, вполне себе симпатичная.
Да, мышцы тугие, но всё более чем пропорционально.
Кстати, и скандал в сборной возник на ровном месте из-за того, что Виктория поучаствовала в одном третьестепенном коммерческом турнире по кикбоксу, в Юго-восточной Азии (правилами любительской федерации чистого бокса не запрещается, но старший тренер сборной воспылал неуёмным интересом к её гонорару).
— Помогу, конечно. Открой его личную карточку? — она кивнула на монитор.
Гаухар послушно щёлкнула мышкой и набрала пароль.
— Чего?! Курбон Махмадшоев? — Виктория подняла изумлённый взгляд на коллег. — Курбон?! Да ну нах… Не может быть! Чего?!! Шестнадцатое августа восьмидесятого года рождения?! Еще скажите, что он из Худжанда?!
— Как у твоего данные? — несмотря на сложность ситуации, Меруерт, излучая любопытство, выразила мнение всех присутствующих медсестёр, они же интерны. — А города не знаем, это надо наверх идти, скрин удостоверения смотреть.
— Да, бл*дь, это и есть он! Если по вашим документам! — взвилась в воздух спортсменка. — Что за х**ня?! Какая палата, двадцать четвёртая?!
— Ну мы же не знали даты рождения и фамилии твоего бывшего! Людям-то только имя известно! — поторопилась выпалить ей в спину Гаухар.
Спасибо современному веку, все знают героев топиков в лицо, но дни рождения и фамилии часто остаются за кадром.
* * *
За год с лишним до этого.
Астана, Республика Казахстан.
Территория спортивного комплекса "Астана-арена".
— Чего плачут чемпионы? — Курбон, присутствовавший на чемпионате республики в роли зрителя, шагал по служебным коридорам в сторону местного медпункта.
Женская часть турнира, как назло, периодически перебивала мужскую.
Один из его друзей переквалифицировался в своё время и уже несколько лет работал спортивным врачом, в том числе здесь. Они заметили друг друга в зале с противоположных рядов; товарищ на пальцах пригласил к себе, в более тихое служебное место.