Девочка Дамиана. Хочу тебя

— Дамиан! — закричала я, пытаясь привести его в чувства.
Ноль эмоций. Я попробовала разглядеть в темноте патрульных, но неожиданно почувствовала боль в шее. Ухватившись за последнюю, обернулась назад. Зрение стало медленно терять ясность, на меня накатила дикая усталость и захотелось спать. Последним же, что я запомнила перед тем, как потерять сознание, был злорадный смех и голос… Олега!
    
Глава 23
Дамиан
Сука! Это первое, что пришло мне в голову, когда я открыл глаза. Башка трещала, перед глазами мельтешили чёрные точки, а во рту стоял привкус какой-то горечи. Последним моим воспоминанием была неожиданная встреча с бывшим другом. С Олегом. После этого была сильная боль в голове… Кажется, меня нехило по ней ударили.
Яркий свет бил по глазам так, что мне с трудом удалось оставить их открытыми. К горлу подступила тошнота.
— Сообщи главврачу, что пациент пришёл в себя, — услышал я мелодичный женский голос, напомнивший мне о Юле.
«Юлия!» — с тревогой забилась у меня в голове мысль о ней. Сразу вспомнился ужин в ресторане, где мы отмечали её развод с Олегом. После секс в машине и патрульный, попросивший выйти к нему.
«Чёрт! Всё было ловушкой! Только для того, чтобы Олег похитил её!» — пришло ко мне осознание, полное запоздалого сожаления о собственной глупости.
— Где я? — спросил у хлопотавшей надо мной медсестры и почувствовал, что во рту всё пересохло, из-за чего сразу же захотелось пить.
Повернувшись, я увидел, что к вене у меня был присоединён катетер.
— Вы в больнице. Лежите, не вставайте, — проговорил мужчина в белом халате, как раз вошедший в палату. — Как состояние пациента?
— Где… — Я попытался было спросить о Юлии, но закашлялся.
Мне было понятно, что её нет. И всё же я, как идиот, с надеждой смотрел на врача.
— А где Юлия? — всё-таки выдавил вслух. — Она была со мной!
— Лежите, Дамиан, — твёрдо проговорил мужчина. — Вы получили удар тупым предметом по голове. Пока не будут готовы результаты МРТ, я не советую вам подниматься с кровати.
— Где Юлия?! — заорал я в ответ.
Потом всё-таки попытался подняться, но медсестра что-то быстро мне уколола, в результате чего на меня накатила странная усталость. Глаза стали слипаться, и невыносимо захотелось спать.
Мысли о Юле не давали мне успокоиться, а потому я изо всех сил пытался остаться в сознании. Цеплялся за воспоминания о ней и Демиде. Впрочем, с действием уколотого препарата мне всё же было не справиться. Меня вырубило, и я уснул крепким сном.
Когда второй раз пришёл в себя, в палате никого не оказалось. За окном уже была не ночь, а утро. Подскочив с кровати, я тут же пожалел о своём геройстве. Голова закружилась, а перед глазами резко потемнело, хотя катетер исчез. Это значило, что даже если бы я стал крушить всё вокруг к чёртовой матери, меня никто не смог бы остановить!
А я был в полной решимости перевернуть город вверх дном!
Шатающейся походкой я дошёл до двери, но открыть её не успел. Дверь и без меня открылась, и передо мной предстал мужчина в форме. Я сразу узнал его. Это был Вадим Смоленский, с которым мы вместе служили в армии, а потом ещё и работали. Оставались коллегами до тех пор, пока не случилась история с моей незапланированной «смертью».
С ним на пороге палаты стоял ещё какой-то молодой парень.
— Вижу, Юдин, ты в полном порядке, — подколол меня бывший сослуживец.
Затем хлопнул по плечу, да так сильно, что мне не удалось удержать лицо. Смоленский же довольно хмыкнул.
— Ты уже нашёл, кто это был? — зарычал я, хватая его за форму. — Что вы, чёрт вас всех побери, всё это время делали? Медведев похитил мою женщину!
— Успокойся, — проговорил Вадим, стряхивая с себя мои руки. — Тебя нашли без сознания. Ты пролежал на холоде несколько часов, пока проезжающие мимо не увидели сначала твою машину, что осталась стоять с распахнутыми дверями, а потом и тебя. Но ты родился в рубашке, раз остался жив! Живучий, гад!
— Ты меня пытаешься успокоить? У Медведева, между тем, моя женщина! Мать моего сына! И никто не знает, что у него на уме! Ты должен был давно арестовать его!
— Мы не знали, что он вернулся в страну. Когда к нам поступила информация, что ты попал в больницу, то наши сразу приступили к твоему делу. Юлия Нагиева не была обнаружена ни в машине, ни в окрестностях рядом с твоим телом. Вывод напрашивается один, — хмуро изложил товарищ.
— Он похитил её, — заключил я, со стоном опускаясь на кушетку.
Башка трещала, мягко скажем, поэтому мои мысли немного путались.
— Ещё мы подключили к делу ФТС, — проговорил Смоленский, и мне показалось, что я ослышался.
Поморщившись, я выразительным взглядом дал ему понять, чтобы он объяснил мне причину того, почему им была задействована таможня.
— Есть подозрение, что Медведев может вывезти бывшую жену за границу.
— Куда?!
Поднявшись с дивана, я вмиг сократил расстояние и схватил Вадима за грудки. И плевать я хотел на тупую боль в голове. Даже тот факт, что мне было очень хреново, никак не спасал ситуацию. Я находился в полном раздрае, если так можно было бы охарактеризовать моё состояние.
— Куда этот урод собрался увезти её? — прохрипел я в лицо бывшему сослуживцу.
— Юдин, успокойся!
— Куда?! — прорычал я, теряя последнее терпение.
Парень, что пришёл вместе со Смоленским, бросился к нам, чтобы скрутить мне руки и оттащить подальше от Вадима.
— Чем ты всё это время занимался, если одного человека не смог задержать в течение нескольких месяцев?! — орал я, пиная ногами воздух.
— Медведь, отпусти его, — велел товарищ своему спутнику, проигнорировав меня.
Имя того парня, что пришёл с ним ко мне, стало для меня красной тряпкой для быка. Медведь, мать вашу!
Спутник Смоленского оказался толковым и сразу выполнил приказ. Почувствовав свободу, я развернулся, и мой кулак тут же врезался в стену палаты. Я не сдерживал собственной злости. Колотил стену до образования на руке разодранных в кровь ссадин. Бил и бил. Бил и вспоминал её.
«Юлия! Что она сейчас чувствует? Как она? Должно быть, она очень напугана. Напугана и ждёт меня. Надеется, что я приду. Приду и спасу её от лап бывшего мужа, что похитил её. Но чёрт его знает, где этот ублюдок её сейчас удерживает! Моя девочка! Моя маленькая, пугливая девочка!» — остервенело думал я, обвиняя во всём себя.
И почему мне было так больно? Могло ли хоть что-нибудь унять эту боль?
— Юдин! — Вадим подошёл ко мне, положив руку на моё плечо и ощутимо сжав его пальцами. — Приди в себя! Делая себе больно, ты не поможешь следствию. Нам же важна каждая минута, ведь неизвестно, что на уме у Олега. Ты же сам понимаешь.