Девочка Дамиана. Хочу тебя

Дверь хлопнула, и чужие шаги стихли. Мы с Демидом остались одни.
Бросив сумку с вещами на пол, я уложила спящего сына на диван в гостиной и сняла верхнюю одежду. Нужно было накормить его, поэтому я нашла детское питание и пошла на кухню. Из-за последних событий у меня не хватало молока для малютки.
Быстро набрав нужное количество тёплой воды, я добавила туда три ложки порошка. Прижав указательным пальцем соску, чтобы не забрызгать всё вокруг, начала разводить смесь. Пока я рассматривала кухню и размышляла о своём, входная дверь открылась, и в прихожей раздались чьи-то шаги. Застыв со смесью в руках, я спохватилась насчёт того, что не стоило мне без разрешения хозяина квартиры что-либо делать. Впрочем, было уже поздно, и кто-то остановился прямо за моей спиной. В ноздри мне вдруг ударил знакомый запах. Я даже зажмурилась, пытаясь вспомнить, где слышала его раньше.
Сердце участилось, когда вдруг я вспомнила Дамиана. «Не только у него может быть такой одеколон», — пришла ко мне грустная мысль.
— Извините, что я без вашего разрешения вошла на кухню и… — произнесла я, натягивая на лицо улыбку и поворачиваясь, чтобы мгновением позже бутылка с детским питанием вскользнула из моих неожиданно онемевших пальцев. — Дамиан?
На глаза мне навернулись слёзы, пока я жадно всматривалась в до боли знакомые глаза. Чёрные, как и у нашего сына. Ощутив, что ноги стали ватными и колени подогнулись, я схватилась за край стола, крепко сжимая пальцы.
Передо мной стоял мой некогда возлюбленный, который умер ещё полтора года назад. Отправился на задание, даже не попрощавшись со мной, откуда так и не вернулся.
На нём было пальто, а его волосы и плечи слегка припорошил снег. Засунув руки в карманы, он с прищуром смотрел на меня. «Без шапки, только шарф на шее. Заболеет же», — подумала я, не находя ровным счётом никаких слов.
Мы долго глядели друг на друга и молчали, пока тишину в квартире не разорвал плач сына. Юдин словно проверял меня на выносливость, подняв одну бровь, но когда заметил, что я никак не отреагировала от шока, развернулся и ушёл в гостиную. Демид замолчал, и спустя ещё пару минут послышался его смех, прерываемый тихим голосом смех мужчины.
Сглотнув, я на ватных ногах пошла на звук. Остановившись у дверей, привалилась плечом к косяку двери, немигающим взором смотря на бывшего. Мне не верилось, что происходящее было не сном, а реальностью. Дамиан стоял передо мной, держа на руках сына и что-то ему рассказывая, а ещё напрочь игнорируя меня. Я даже не знала, плакать мне или смеяться. Человек, из-за которого я столько страдала, был жив и здоров. В голове у меня творился настоящий хаос, и я тихо плакала, не в силах смахнуть с лица слёзы.
— Так и собираешься стоять или подойдёшь и покормишь сына? — В его голосе было столько укора, злости и ненависти, что душа у меня едва не разорвалась от боли.
Сходив на кухню за бутылкой смеси, я вернулась обратно. Юдин не смотрел на меня, а когда я протянули руки к сына, то почувствовала, что он не хотел его отдавать, словно ревнуя. Мысль о том, что он мог забрать ребёнка, поселила во мне чувство тревоги.
Оказавшись в моих руках, сын опять начал плакать. Он словно чувствовал моё настроение и обиделся на то, что я помешала ему провести время с отцом.
Олег никогда не был для него настоящим отцом. Хотя последний и обещал никогда не упрекать ни меня, ни сына в том, что тот ему не родной, его мнение резко поменялось после рождения Демида. Он и не пытался стать для него кем-то близким, ненавидя и оскорбляя нас обоих, а ещё поминая дурным словом и самого Дамиана.
— Я женился на тебе, но не должен брать ответственность за твоего отпрыска. Между нами не было даже близости, а от тебя всё ещё пахнет блядством! — сказал он, когда однажды пришёл с работы пьяным. Тогда я очень испугалась, ведь после сказанного Олег попытался раздеть меня, завалив на постель и оказавшись сверху. Неизвестно, чем всё закончилось бы, если бы он не заснул. Мужчина только и успел, что разорвать на мне одежду, а потом просто закрыл глаза, и через секунду комнату наполнил его храп.
Вынырнув из воспоминаний, я ощутила на себе тяжёлый взгляд Юдина. Последний не сводил с нас глаз, пока я кормила сына. На мне был только свитер, но в комнате казалось очень жарко, отчего у меня вспотели ладони.
— Где, — мой голос звучал хрипло и жалко, — где мы будем спать?
Я не могла. Не могла поднять голову и взглянуть на него. Почему-то у меня складывалось ощущение, что он всё знал. И о том, что я вышла замуж за его лучшего друга. И о рождении нашего сына. И о тех событиях, которые случились после. Об унижениях и оскорблениях от Олега. О том, как он однажды ударил меня за то, что Демид всю ночь плакал, потому что у него болел живот, и мы мешали ему спать. Он тогда будто с цепи сорвался. Как пёс, которого выпустили на волю, вышел из своей комнаты и, несмотря на то, что я держала на руках сына, ударил меня в лицо кулаком. Да так, что у меня перед глазами всё потемнело, и мне еле удалось удержать равновесие…
— Идём.
Послушавшись, я встала и молча пошла за Дамианом.
    
Глава 6
Юлия
— Это ваша комната. Дом в вашем полном распоряжении. Располагайтесь. Надеюсь, вам тут понравится.
Юдин замер у дверей, пока я с открытым ртом осматривала комнату. В ней было всё, словно она нас ждали. Большая кровать, детская колыбель, телевизор и даже отдельная ванная комната. До этого у меня не было ничего такого. Только кровать, на которой мне приходилось окружать Демида подушками, чтобы он не упал. Олег не хотел тратить лишние деньги на нужды ребёнка, а я была слишком слаба и зависима от него, чтобы отстаивать своё.
— С-спасибо.
В комнате повисла неловкая тишина. Или это только мне показалось? Если было судить по серьёзному лицу бывшего, его ничто не смущало. Конечно, ведь он был в собственном доме. Это я была в том чужой. В общем-то, мне предстояло работать, поэтому я думала, что нам должны были выделить маленькую комнату, но нет.
— Я подожду тебя в гостиной, — сказал Дамиан и посмотрел на меня так, словно я была самым худшим, что случилось в его жизни.
«Почему он так смотрит? В его взгляде столько ненависти и боли. Неужели он не видит, как мне плохо? Не читает всё по моим глазам, как я читаю по его?» — мелькнула у меня мысль, полная тоски.
— Тихо-тихо, — шепнула я, прижимаясь губами к виску сына, который захныкал, выпустив соску изо рта. — Всё хорошо, мой милый, всё хорошо.
Только ему удавалось заставить меня улыбнуться сквозь слёзы, позабыв обо всём. «Как вообще можно ненавидеть его?» — недоумевала я, вспоминая сбежавшего мужа.
Когда Демид заснул на моих руках, мне удалось осторожно переложить его в кроватку. Полюбовавшись на него, я досадой подумала о том, что не хотела никуда идти. Я видела, как холодно ко мне отнёсся Юдин, и не знала, о чём он хотел поговорить.