Клуб негодяев

За дверью на меня обрушился мрак. Я налетел на какое-то препятствие и с грохотом упал. Попривыкнув к скудному освещению и доверившись осязанию, обнаружил, что лежу на грязном полу рядом с кривоногим табуретом. Впивающегося в пальцы песка было столько, словно по комнате прошлась рота солдат. И пахло здесь неприятно, потом, табаком, горячительными напитками и старыми вещами. Кажется, из дома Сандерсов я угодил в притон.
Родерик, теперь уже не мальчик, а юноша не старше двадцати лет, сидел на подоконнике и что-то сосредоточенно вырезал ножом по раме. При этом он курил трубку и не выпускал её изо рта ни на секунду.
Я позвал его, но он не откликнулся.
— До сих пор не верю, что всё прошло идеально. Да я с твоими способностями давно бы блистал в лучших театрах! — чей-то восторженный возглас заставил меня посмотреть в угол. Там, на продавленном диване расположился незнакомый молодой человек.
— Я тебе сто раз говорил, пустое кривляние не для меня, — Родерик нехотя отложил трубку. — Вот что толку проживать чужие судьбы на потеху скучающим обывателям? Оно мне надо? Стоять среди фальши декораций и изо дня в день произносить заученную чушь, в которую сам не веришь. Нет уж.
— Ой-ой-ой! И это мне ещё говорит лжец.
— Неужели ты не можешь понять очевидного? Ложь уникальна. В отличие от текста пьесы, ложь произносится единожды. Невозможно одно и то же сказать сразу всем, как толпе в зале. Кроме того, актёр ничто без чужих образов. Он никому не интересен, когда уходит за кулисы. Такой же обыватель, как и те тупицы, которые только что на него глазели, даже хуже. А лжец всегда остаётся собой и при этом манипулирует другими.
— Ох, Род, с твоей философией долго не проживёшь, — сокрушённо ответил его приятель и немного отпил из тёмной бутылки.
— Иди ты, — Родерик вдруг прекратил кромсать раму. — И хватит пить уже, Перси. Утром ты будешь как свинья.
Назвал бы он его Джоном или Диком, я бы и ухом не повёл!
Воспользовавшись тем, что моё присутствие по-прежнему оставалось незамеченным, я взял лампу и подошёл с ней к Перси. В пьяном молодом человеке смутно угадывались черты вампира Филдвика, и выглядел друг деда жалко, как карикатура на самого себя. Не было в нём ни завораживающей красоты, ни намёка на харизму. Действительно, актёр без грима и образа.
Отвратительно, что позже он изменился благодаря крови невинных жертв.
Я вновь попытался заговорить с Родериком, но безуспешно. Со стороны я, наверное, походил на сумасшедшего, попавшего в музей восковых фигур.
Хотя такими темпами не мудрено лишиться рассудка по-настоящему.
— Сколько это может продолжаться? — я в отчаянии смотрел на родственника. — Не знаю, как ты, а я не собираюсь торчать здесь вечно. И делить с тобой своё тело также не намерен. Убирайся! Слышишь, мне осточертело терпеть твои выходки! Как ты вообще додумался до такого?!
В ответ гнусная комната сменилась ярко освещённым факелами подземельем. Его неровные стены были увешаны оккультными изображениями, однако их было куда меньше, чем на последнем собрании клуба в Праге. За длинным столом практически никто не сидел, потому что большая часть присутствующих наблюдала за существом, мечущемуся в начерчённом на полу круге.
Сначала я решил, что эти уроды мучают тощую кошку, но подойдя ближе, я разглядел у твари длинные когтистые пальцы, вытянутую морду с зубастой пастью и бешено вращающиеся глаза. Гибрид кошки, обезьяны и крокодила, пища и шипя, метался из стороны в сторону, не вызывая у окружающих ни страха, ни сочувствия. На всякий случай я отошёл подальше.
— Видите, господа, я же говорил, что вызов демонов — это целая наука, — победоносно возвестил один из наблюдателей. — А подобную мелочь может призвать любой дурак.
— Теперь ясна связь между тобой и этой крысой, — съязвил Родерик. Он стоял ближе всех к кругу с демоном, зрелый мужчина, до боли похожий на меня, если не считать тонкие усы. Никогда не буду их отращивать.
— Дерзкий язык ещё не признак остроумия, Сандерс, — отмахнулся тот.
— Я не шутил, Квинси, — с улыбкой ответил Родерик. — Сделай одолжение, убери это с глаз долой. Никому, кроме тебя, такой демон не доставляет удовольствия.
Возможно, Квинси посчитал продолжение перепалки недостойным, поэтому без лишних слов раскрыл потрёпанную книжицу и что-то громко прочитал на незнакомом мне языке. Круг вспыхнул изнутри красным свечением, которое поглотило верещащего демона. На лицах некоторых членов клуба отразилось неподдельное облегчение.
Под ропот все вернулись на места. Я хотел занять одно, но в тот раз на собрании не было отсутствующих. Взгляд непроизвольно упал на Филдвика. Признаться, выглядел он ещё хуже. Осунувшийся, с подрагивающими пальцами.
— Не нужно сбрасывать со счетов демонов-полукровок, — сказал он, когда в подземелье стало тихо. — Да, они не всесильны, потому что им мешает врождённая человеческая сущность, но у них есть и преимущества. С ними гораздо проще договорится, и уж тем более от них не дождёшься подвоха. Они заинтересованы в том, чтобы условия контракта были максимально выгодны для человека.
— С какой стати нечисти заниматься благотворительностью? — удивился неприятный рыжий тип, вертящий в руках не раскуренную сигару.
— Никакая это не благотворительность. Во-первых, полукровка копит контракты, чтобы в итоге стать настоящим демоном, не обременённым человеческой плотью, и, во-вторых, он не ограничивается деньгами и может запросто потребовать взамен нечто более серьёзное, например, душу. И если уж говорить откровенно, много у этого существа не выпросишь. Сил у него мало, и ему приходится использовать достаточно сложные ритуалы для достижения цели.
— И что за сделка у вас там была? — недоверчиво выгнул бровь Родерик. — Давай, похвались.
Филдвик скривился так, словно с ним заговорил недавний кошкодемон.
— Меня не устроили условия полукровки, откликнувшегося на мой зо… — он закашлялся. На стол брызнули капельки крови. Сидевшие поблизости брезгливо отодвинулись.
— Проваливай, чахоточный, — «посоветовал» Родерик. Многие его поддержали.
Давясь от кашля и прижимая ко рту платок, Филдвик удалился. Даже председатель ничего не сделал, чтобы его остановить. Лишь сделал какую-то пометку в журнале клуба.
— И всё же от него была польза, — медленно проговорил Родерик. — Да, Роберт, я к тебе обращаюсь.
Я вздрогнул, как Шарлотт, когда однажды застал её за подглядыванием в замочную скважину.
— Быстро же ты сюда попал. Я даже не успел посмотреть в твоей памяти всё, что меня интересует, — не обращая внимания на продолжение собрания клуба, дед встал из-за стола. — Мне понадобилось много времени, чтобы подчинить себе это пространство, а ты бессовестно пользуешься плодами моего труда.
— А ничего, что ты решил воспользоваться моим телом?
— Оно никогда не было твоим.