Мир, полный слез

– Обычно он посвящает ей два дня в неделю, иногда три или больше. Это очень неудобно, потому что в таких случаях он возвращается не раньше десяти вечера. Зато начиная с завтрашнего дня он пробудет дома до самого Нового года.
В этот момент на кухне появилась Элеонора. Она вошла поразительно легкой походкой, с прямой спиной и надменным видом. Однако стоило ей увидеть Айзенменгера и Елену, как на лице у нее появилось недоуменное, а затем почти агрессивное выражение. Но прежде чем она успела открыть рот, Тереза поспешила напомнить:
– Это Елена и ее друг Джон, мама. Помнишь? Они приехали вчера вечером.
Элеонора поочередно окидывала их подозрительным взглядом.
– Ах да, – промолвила она наконец фальшивым тоном, хотя, судя по ее лицу, так их и не вспомнила. – Да-да, – повторила она после длительной паузы, и на этот раз в ее голосе прозвучало больше уверенности. – Как ты, милочка? – подойдя к Елене, улыбнулась она. – Мы так давно не виделись.
– Ты будешь завтракать? – раздраженно перебила ее Тереза.
– Конечно! – поворачиваясь к ней, воскликнула Элеонора. – С чего бы мне не завтракать? – капризно осведомилась она, подошла к столу и села на то самое место, которое только что освободил ее правнук. – А где Тристан?
– Он сегодня работает.
– А Том?
– Чистит зубы.
Ответы Терезы, произнесенные чуть ли ни на октаву выше обычного тембра ее голоса, судя по всему, удовлетворили пожилую даму.
– Как обычно, мама? – спросила Тереза, поднимаясь со своего места.
– Естественно.
Как оказалось, обычной пищей Элеоноры была каша. Елена доела свой тост и отнесла тарелку к посудомоечной машине. Тереза засыпала в кастрюльку овсяные хлопья и залила их молоком.
– Может, мне помочь? – тихо спросила у нее Елена.
Ответом ей были свирепый взгляд и сухое «нет». Впрочем, Тереза быстро опомнилась и добавила:
– Нет, спасибо, Елена. Прости, – улыбнулась она. – Похоже, мы не слишком гостеприимны.
– Ничего, – ответила ей с улыбкой Елена. – Я думала, вы держите кухарку, – подумав, добавила она.
– Ха! Неплохо бы. – И она вновь повернулась к плите, на которой стояла каша, и принялась ее помешивать. – Миссис Каслман приходит только по особым случаям. А горничная – ее дочь. Мы не можем себе позволить пользоваться их услугами постоянно. – Она произнесла это с таким видом, словно признавалась в том, что дважды использует чайные пакетики или что ее муж испытывает нездоровую страсть к самкам домашнего скота. – Конечно, Доминик помогает, но большую часть работы приходится делать мне самой.
– А где Малькольм? – внезапно громко осведомилась Элеонора, с подозрительным видом глядя на Айзенменгера. Он ощутил легкое смущение, оттого что она продолжала сверлить его глазами.
– Наверное, работает, – не оглядываясь, бросила Тереза.
– Он не зашел ко мне вчера вечером, – проворчала Элеонора, обращаясь к Айзенменгеру, словно ожидая от него сочувствия.
– А что, обычно он это делает? – игриво осведомился он.
– Конечно. Каждый вечер. Мы с ним обсуждаем дела. Малькольм рассказывает мне о том, что произошло за день, и спрашивает моего совета, если возникают какие-нибудь проблемы.
– Добрый старый Малькольм, – ухмыльнулась Тереза, продолжая помешивать кашу. – Он справляется с ней лучше, чем любой из нас.
– Когда он вернется, передай ему, что я хочу его видеть.
– Да, мама, – вздохнула Тереза. – В основном Малькольму удается освобождать нас от хлопот, связанных с ней, – тихо добавила она, обращаясь к Елене.
Каша уже начинала густеть.
– Он и пальцем не шевельнет, пока не узнает, что я думаю, – громко заявила Элеонора, обращаясь к Айзенменгеру.
Тереза улыбнулась, сняла кастрюльку с плиты, достала из буфета тарелку и перелила в нее кашу. Елена забрала кастрюльку и залила ее холодной водой, а Тереза понесла кашу свекрови.
– Осторожно, горячая, – предупредила она, пододвигая Элеоноре молоко и сахар.
– Вы позволите? – спросил Айзенменгер, беря в руки кувшин с молоком.
С мгновение Элеонора смотрела на него с таким видом, словно ожидала какого-то подвоха, но затем милостиво кивнула:
 
– Благодарю вас.
– Скажите когда, – наливая молоко, попросил Айзенменгер.
– Когда! – захихикала она.
– Сахар?
– Ложечку.
– Элеонора всегда была кокеткой, – заметила Тереза, обращаясь к Елене.
– Да и Джон Айзенменгер не лучше.
И Тереза впервые за все утро расслабилась, перестала занимать оборонительную позицию и рассмеялась.
– Чем собираетесь сегодня заняться? – спросила она с искренним интересом.
– Мы еще не думали. У тебя есть какие-нибудь предложения?
Тереза задумалась, собирая вязкие остатки каши со дна кастрюльки.
– Боюсь, я не смогу уделить вам много времени. У меня сегодня собрание в комитете, а потом надо будет пройтись по магазинам.
– Ничего страшного. Мы можем поехать в Мелбери и перекусить там.
– Только не заходите в чайную у военного мемориала – туда уже трижды наведывалась инспекция здравоохранения.
– Ладно.
– Крысы. Они во всем обвиняют свиноводов – ты же знаешь, свиньи привлекают крыс, – но думаю, это лишь отговорки.
– Спасибо за предупреждение.
– Если у Малькольма найдется свободное время, я могу попросить его показать вам поместье. Чтобы ты вспомнила старые места. Уверена, он с радостью это сделает.
– Это было бы очень мило. Возможно, и Нелл согласилась бы пойти с нами.
– Не знаю, – с сомнением ответила Тереза. – Скорее всего, она ждет приезда Хьюго, – помолчав, добавила она. – Он должен появиться сегодня.
– Понимаю, – кивнула Елена.
– Значит, мы исходим из того, что это убийство, до тех пор пока не будет доказано обратное, ясно?
Фетр все было ясно. Она вошла за Сорвином в его кабинет и закрыла за собой дверь. Он сел за стол, но забыл предложить стул Фетр, и она осталась стоять.
– И лишь после того, как я удостоверюсь, что ни у кого не было мотивов и возможностей прикончить беднягу, я начну рассматривать другие варианты.
– Да, сэр.
– А что в Лестере? Есть какие-нибудь новости?
– Боюсь, ничего обнадеживающего. По указанному адресу оказалась съемная однокомнатная квартира. Местные парни связались с хозяином, но мистер Мойниган покинул ее две недели тому назад, не оставив нового адреса.
– Они обыскали квартиру?
– Ничего интересного.
Сорвин уже давно работал детективом и воспринимал подобные известия спокойно – лишь одна версия из двадцати приносила плоды, остальные же – усталость, раздражение и сомнительные результаты.
– И сколько он там прожил?
– Около трех лет.
– А хозяин не помнит, откуда он приехал?
– Нет.
– Тогда переходим к плану Б.
– Сэр? – вопрошающе взглянула на него Фетр.
– Свяжись со всеми местными дантистами и узнай, не обращался ли к ним Мойниган.
Фетр кивнула с серьезным видом, однако скрыть свое недоумение ей все же не удалось.
– Способ идентификации, констебль, – любезно пояснил Сорвин, однако это мало чем помогло. – Когда мы разыщем его родственников, мы едва ли сможем предъявить им его тело для опознания. Поэтому нам придется прибегнуть к другим способам идентификации личности. ДНК-тест проблематичен, если не удастся обнаружить его волосы или что-нибудь подобное. Значит, остается лишь опознание по зубам.
– А поэтому надо обратиться к дантистам, – дошло наконец до Фетр.
– А поэтому надо обратиться к дантистам. – Сорвин кивнул.
– А если он не следил за зубами?
– Тогда придется заняться его имуществом, что крайне ненадежно, так как его очень легко подменить.
Фетр, которая постоянно впитывала новые сведения, не преминула удержать в памяти и это.
– Ты провела обычную проверку? – осведомился Сорвин.
Встревоженный взгляд Фетр говорил сам за себя.
– Базы данных, Фетр, базы данных. В списках Национальной ассоциации автомобилистов он уже значится, а может, окажется и где-нибудь еще. Проверь соц-обеспечение, уголовные сводки и паспортный контроль. А если у него обнаружится криминальное прошлое, то можно считать, что мы набрели на золотую жилу. Тогда у нас хотя бы будет его фотография.