Играя с судьбой

— И сколько же ты хочешь, Ярослав? — Ольга стала деловитой и собранной.
— Сто шестьдесят.
Ольга возмущённо цокнула языком и скрестила руки на груди:
— Сырым оно столько не стоит!
— Давай честно, графиня. У тебя нет лицензии алхимика. Ты тоже не сможешь выдать зелье за свое изобретение.
— Лицензия есть у Максима, — парировала Ольга.
— И у Святослава. Мне выгоднее отдать это зелье ему. Сколько моя семья сможет на нем заработать, как думаешь?
Ольга недовольно поджала губы и нехотя сказала:
— Немало.
— Вот именно.
— Но ты согласился на сто шестьдесят тысяч, а значит — хочешь получить деньги сейчас, — Ольга задумалась, потом мотнула головой, словно бы отгоняя лишние мысли. — Ладно, готова заплатить сто шестьдесят.
— И дашь артефакт морока на неделю?
— А артефакт тебе теперь зачем?
— Ну-у-у, — протянул я, выпучив глаза и пытаясь придумать, чего бы такого убедительного солгать. — Ещё буду проводить эксперименты.
— С этим же зельем? — сердито сузила Ольга глаза. — Если ты собираешься обмануть меня, Гарван, и получить и деньги, и лицензию на него вперед нас…
— Нет-нет-нет, это зелье я отдаю, есть другое. Ну и еще у меня тут конфликт с одноклассниками, я бы хотел использовать артефакт в своих личных целях, — последняя фраза была чистой правдой.
— А ты та еще заноза, княжич, верно? — хитро усмехнулась Ольга. — Может быть всё-таки из нас бы получилась отличная пара… — она многозначительно закатила глаза, усмехнулась одной половиной рта.
— Если сравнивать с моим дядей Святославом, любой бы другой аристократ в Варгане был бы для тебя отличной парой. Но я — увольте. Даже думать об этом брось, Ольга. Я уже выбрал для себя ту, которая станет моей женой.
На лице Ольги отразилась обида, она нахмурилась, отвернулась, избегая моего взгляда. Ущемил ее самолюбие, и как бы она не старалась, скрыть он этого не смогла.
— Запиши рецепт зелья, — так и не повернувшись ко мне, холодно потребовала Ольга, потом протянула мне артефакт морока. — Даю на три дня, а не на неделю, и не днем позже. А после получишь деньги.
Я кивнул, забрал артефакт, быстро переписал рецепт зелья из тетради, а после решил, что пора уходить. Вскоре к кафе приедет отец, и лучше его не заставлять нервничать.
 
Глава 10/2
В последний учебный день я на всех переменах ходил с артефактом морока за Григанским. Пытался хоть что-то узнать, но Григанский вел себя до отвратительного обычно. Не происходило ровным счетом ничего: Борислав с Деграуном шатались по коридорам, остроумничали, обмениваясь шутками туалетного пошиба, обсуждали девчонок и предстоящий ежегодный имперский шахматный турнир. По поводу турнира подумал, что неплохо бы сделать ставку на победу Дементия Грауса — этот гроссмейстер будет побеждать в ближайшие три года.
Глеба Быстрицкого снова не было на уроках. Это меня настораживало, потому что именно он мне был нужен. По поводу Борислава я уже выяснил, что он ничего не знает о покушении на меня. А вот Глеб мог знать.
И когда после уроков мы с Григанским отправились отбывать в библиотеку часы наказания, я все же у него поинтересовался, куда подевался его друг. Но вразумительного ответа я толком не получил. Борислав сказал, что Глеб уехал на несколько дней домой к матери из-за каких-то семейных проблем. Зато я узнал, что Григанский решил переиграть и теперь вместо Деграуна его секундантом будет Глеб, который как раз и приедет к дуэли. Что ж, возможно такое развитие событий мне даже на руку.
Вечером на ужин к нам пришло семейство Арнгейеров. Сам граф — Стефан Арнгейр, его супруга Луиза, и соответственно — Милана.
И Стефан, и Луиза, как и в прошлом, создавали приятное впечатление. Я видел, что моим родителям они нравятся, и прекрасно понимал, чем Стефан сумел расположить к себе довольно разборчивого в выборе друзей отца.
Мать с Луизой за ужином нашли немало общих тем. Для мамы найти подругу, да еще и аристократку было вообще чем-то необычным. Все, конечно же, знали о ромальском происхождении матери. Большинство знатных женщин относились к ней с пренебрежением или попросту сторонились. Мужчины — и вовсе отдельная тема, мама была слишком хороша, на нее невольно обращали внимание все мужчины от мала до велика. И только грозная фигура отца не давала им повода позволять себе чего-то более, чем взгляды.
Мы с Милой по большей части помалкивали и лишь изредка перекидывались фразами о школе. Наши отцы обсуждали новые законы, которые намедни утвердил император. Для меня эти законы были далеко не новыми, поэтому слушал я их без особого интереса.
Я видел, как Миле не терпится поскорее покончить с ужином и ускользнуть от родителей. Того же хотелось и мне. К тому же я обещал ей показать родовое поместье и воронятню.
Наконец, отужинав, мать предложила Луизе отправиться в гостиную пить кофе, а отец пригласил Стефана в кабинет обсудить какие-то дела. Мы же с Милой отправились гулять по Воронову Гнезду.
Первым делом я показал ей все комнаты нижнего этажа, в которых мы еще на были. А после мы отправились в воронятню, так как Мила только о ней и говорила, точнее о Гарыче, больше всего ей не терпелось увидеть разумного ворона.
Мы поднялись наверх в восточную башню, здесь было темно, а из открытых бойниц дул пронзительны зимний ветер. Я поспешил зажечь ойра лампы, они не давали яркого света, поэтому в башне царил полумрак. А после отдал свой шерстяной жакет Миле, заметив, что та ежится от холода. Но только я отдал ей жакет, как ветер, словно по щелчку, тут же стих.
Запах в воронятне сегодня едва ли можно было назвать приятным, несмотря на то что Савелий здесь регулярно убирал. Но Милу, на удивление, он нисколько не смутил. С ее лица не сходила завороженная полуулыбка, она с неподдельным интересом неспешно рассматривала все вокруг.
Вороны засуетились и загалдели при нашем появлении, несколько и вовсе перепуганно шмыгнул прочь в окно. Гарыч тоже был на месте, важно взирал на нас, сидя на самой высокой жерди — эдакий царь на троне. Он не спешил приветствовать меня, не спешил демонстрировать свои речевые способности, а пока только присматривался и изучал незнакомку.
— Он здесь? — Мила вопросительно улыбнулась, медленно обведя взглядом всех воронов в башне.
Я усмехнулся и указал взглядом на Гарыча:
— Он присматривается к тебе.
— Я могу ему не понравиться? — растерянно улыбнулась Мила и, кажется, даже испугалась такому предположению.
— Ты не можешь не понравиться, — отмахнулся я и обратился к ворону: — Гарыч, дружище! У нас гостья, не хочешь поздороваться?
Гарыч повернул голову набок, продолжая изучать Милу, а затем размеренно и лениво протянул:
— Здор-р-рова.