Савва Сторожевский

«Князь Семён Дмитриевичь Суздальский и Нижнего Новагорода собра воинства своя, а съ нимъ царевичь Ектякъ сь Татары, и прииде къ Новугороду Нижнему, и стоя у града долго... потом Татарове пограбиша весь Новъград Нижний, и возвратишася въ свою землю, въ Казань...» В ответ на это «князь велики Василий Дмитриевичь Московский... послал брата своего князя Юрья Дмитриевича, съ силою многою, ратью на Казань, они же, шедше, взяша градъ Болгары, и Жукотинъ, и Казань, и Кеременчюхъ, и иных много градовъ, и пребыша тамо три месяца, воююще и пленяще землю ихъ...». Интересную дополнительную деталь сообщает Новгородская четвёртая летопись: «В лето 6903 (1395 г.)... князь великий Василеи, събрав ратей много, и с ними отпусти брата своего Юрья, а с ним воевод и бояр старших и силу многу. Они же, шедши ратью, плениша землю Татарьскую, и взяша град Болгары и Жукотин и Казань, Кременчюк, и пребыша три месяцы, воююще, и никто же не помнит, толь далеча воева Русь Татарьскую землю, и възвратишася с многою користию». Отсюда мы узнаем и раннюю дату похода — 1395 год, и то, что это была, быть может, самая дальняя из всех война русских дружин на Востоке, в направлении Волжской Булгарии.
А теперь обратимся внимательнее к датам событий. Вот как их нам показывают летописные своды. Софийская I, Вологодская, Супрасльская и Новгородская IV летописи относят поход к 1395 году. Никоновская — к 1396-му. Летопись Никаноровская утверждает, что на Булгар князь Юрий пошёл в 1398 году. А ещё три уважаемых источника — Нижегородский летописец, Троицкая и Воскресенская летописи — предлагают нам принять во внимание год 1399-й.
Получается в итоге, что — по сути — есть две даты. А именно: годы 1395—1396 и 1398—1399. Путаница в близких друг к другу годах связана, конечно, с разницей и особенностями древнерусского календаря (мы уже говорили о мартовском и сентябрьском годах). Но как понять общее различие в три-четыре года, которое дают разные летописи? Возможно, что имело место соединение летописцами в одном времени разных событий, связанных с появлениями князя Семёна Дмитриевича в Нижнем Новгороде. Мы же обязательно рассмотрим оба варианта, чтобы приблизиться к исторической правде.
 
Предположим, что поход Юрия состоялся в 1395—1396 годах. Доказательства тому следующие. Во-первых, сами тексты летописей, где указаны эти даты. Во-вторых, логично, что нападение князя Семёна с татарами на Нижний Новгород совпало затем с его преследованием войском князя Юрия. А нападение это было именно в эти годы, позднее это никак не укладывается во времени. Кроме того, в-третьих, само время для похода было крайне удачным, именно в 1395—1396 годах Золотая Орда была настолько ослаблена нашествием Тимура, а Волжская Булгария — почти полностью им разорена, что, преследуя противника, дружина Юрия смогла легко пройти по чужой территории максимально далеко, не встречая активного и, даже возможно, — почти никакого серьёзного сопротивления.
Почему мы должны отрицать эту версию?
Ещё более фантастично на первый взгляд могло бы звучать предположение (а это — одна из наших гипотез!), что дружина князя Юрия в 1395 году участвовала в походе на Волжскую Булгарию в нейтралитете или даже союзничестве (пусть даже и в условном) с войском Железного Хромца — Тамерлана. То есть — не обязательно в конкретном союзе, но, возможно, Тимур знал о выдвижении вслед за ним русской дружины и не стал ей мешать. Косвенно на эту мысль наводит текст знаменитого татарского эпоса «Идиге», который является единственным источником, описывающим поход Юрия Звенигородского по землям Булгарии с точки зрения ордынского и, возможно даже, булгарского летописца (мы принимаем версию о том, что в тексте речь идёт именно о князе Юрии).
Читаем (текст восходит истоками к началу XV века):
 
 
 
 
Почему же к вратам дворца
 
Ты привёл Тимира-Хромца,
 
Чтобы он разрушил наш край...
 
Там, где лили на целый свет
 
Золото и серебро монет.
 
Там, где травы были густы,
 
Растоптал Токгамыш цветы,
 
Вторгся в страну, ему вослед,
 
Князь-урус, рыжий, как лис,
 
С бородою обросшим ртом.
 
Разорил он, разграбил наш дом,
 
Наш священный город Булгар...
 
Разгромил во владеньях моих
 
Он четырнадцать городов,
 
Превратил их в пепел и дым.
 
 
Появление в Булгарии войска «князя-уруса» Юрия Дмитриевича непосредственно «вослед» Тохтамышу, преследуемому Тимуром, в эпосе отображено образно и поэтично. Но ведь зачастую тексты эпосов перестают быть просто поэзией и ложатся в основу исторических концепций. А что, если звенигородско-московское войско с Юрием Дмитриевичем во главе, оказавшись в Волжской Булгарии, участвовало в 1395 году не только в поисках своего противника — князя Суздальско-Нижегородского, но также и в преследовании остатков войска гораздо более злейшего и старинного врага Руси — хана Тохтамыша, только что жестоко разбитого Тамерланом? Для сыновей Дмитрия Донского, которого этот ордынский хан в 1382 году наказал за победу на поле Куликовом сожжением белокаменной Москвы, такие действия могли быть делом чести. Это ещё один, дополнительный «мотив», по которому русские могли оказаться в это время на булгарской территории.
Для Тамерлана Тохтамыш был не меньшим врагом, а потому он не стал мешать русским в их походе. Вот тогда-то он, возможно, и воспринял действия дружины Юрия, как условно союзнические. Это не значит, что ему кто-то был нужен как реальный союзник. Силы русского войска были несопоставимо слабее. Но ведь они оказались противниками его же — Тамерлана — врагов и даже пришли на их землю.
Не случайно спустя некоторое время знаменитый иностранец Сигизмунд Герберштейн, оставивший свои записки о путешествиях в Московию, заметил по поводу данного похода русских, что они «овладели Булгарией, которая лежит по Волге, и изгнали из неё татар». Против татар — то есть Тохтамыша — воевал тогда и Тимур. И преследуя его, он, собственно, попал в Булгарию. Оказавшиеся здесь русские (преследовавшие другого князя, а заодно и сторонников Тохтамыша?) ему совсем не мешали, скорее наоборот.
Кто знает, возможно, почти одновременное нападение на Булгарию с юго-востока (Тамерлан) и потом с запада (Юрий Звенигородский) в 1395 году — было результатом даже согласованной акции. А благословение старца Саввы — частью большой политики того времени. Оставим рассмотрение этой гипотезы на суд будущих исследователей.
Но именно Тимур тогда, в 1395 году, первым разрушил города Булгар, Жукотин, Кременчуг и другие. В Британском музее хранится один из самых ранних списков «Повести о нашествии Тимура булгарам», относящийся к XVII веку, где собраны предания и сказания казанских татар. О разрушении Тимуром столицы Булгар известно, что город был тогда им «обращён в ничто и небытие; в мире осталось только одно имя его». Он убил даже местного правителя — сжёг вместе с семьёй в знаменитой Судной палате, каменные развалины которой сохранились до нашего времени. За жестокость ордынцы прозвали его Аксак-Тимуром, что в переводе означает Хромой Тимур, а в некоторых вариантах — Бандит Тимур. Получается, что на самом деле к беспощадному уничтожению булгарских городов дружины князя Юрия не имели первоначально никакого отношения.