Савва Сторожевский
Величественная история Российского государства многие столетия была связана с героическими страницами борьбы за независимость, собственное достоинство и свободу духовного выбора. Столетия оставили в памяти имена многих ратников и героев. Среди них — князья и бояре, воины и пахари. Но иногда важнейшую битву выигрывали незаметные на первый взгляд люди, они сражались на невидимом — духовном поле брани. Бывало, их заступничество имело решающее значение в самые роковые минуты для нашей страны. Среди сокровенных старцев земли Русской духовным «стражем» иногда называют и Савву Сторожевского. Его усердием и подвижничеством укреплялась великокняжеская и царская власть. Единственного из русских святых его величали по-старославянски «забралом Москве», а ведь «забрало» — это форпост, передовое укрепление, защитное сооружение, часть воинского шлема. Считается, что силой своего духа, без меча и копья преподобный Савва мог сделать то, на что не способны были и тысячи воинов. Созданная им обитель — «Дом Пречистыя на Сторожах» — не только привлекает к себе сегодня множество людей, которые приезжают в Звенигород, чтобы почтить память выдающегося старца, пребывание здесь воодушевляет, придаёт силы и энергии, возрождает дух. Об этом говорили и писали многие, включая очень известных людей. Заступник, страж, хранитель, кормчий и устроитель — все эти «эпитеты» вполне подходят к образу Саввы Сторожевского. Одним из своеобразных доказательств этому может послужить совершенно необыкновенная, но при этом также совершенно реальная история, которая произошла в Звенигороде во время Отечественной войны 1812 года.
Современник военных действий при нашествии французов описывал необычайные события так: «Принц Евгений Богарне, пасынок Наполеона, вице-король Италийский, с двадцатитысячным отрядом подошёл из Москвы к Звенигороду. Он занял комнаты в Сторожевской обители, а его солдаты рассеялись по монастырю и начали грабительствовать, не щадя даже храмов и святых икон... Однажды вечером принц Евгений лёг и уснул, и вот, наяву или во сне — он сам не знал того — видит, что в комнату входит какой-то благообразный старец. Явившийся сказал: “Не вели войску своему расхищать монастырь; если ты исполнишь мою просьбу, то Бог помилует тебя и ты возвратишься в своё отечество целым и невредимым”»...
Генерал Богарне проснулся в полном изумлении. Сон был почти явью. Тогда он пошёл в храм, где увидел икону с ликом Саввы Сторожевского, и признал в нём своего ночного гостя...
Дальнейшее достойно пера Александра Дюма. Принц Богарне выполнил совет российского старца. Французы если и грабили монастырь, то не разорили собор с мощами святого. Храм по приказу генерала был закрыт, опечатан и окружён стражей...
Существуют две версии развития событий. Одна из них предполагает, что всё происходило в монастыре. А другая настаивает, что встреча была во время ночёвки в поле, когда принц задремал в палатке. И то и другое не заменяет суть произошедшего.
В итоге Эжен Богарне стал едва ли не единственным из французских генералов, который остался жив в этой войне и даже не получил ранений ни в одной из последующих битв. Современник писал по этому поводу следующее: «Почти все маршалы, бывшие с Наполеоном, погибли или в сражениях, или насильственною смертью. Мортье, взрывавший во время выступления французов из Москвы наш Кремль, сам был взорван адскою машиною, которая направлена была на короля Людовика-Филиппа, когда он делал смотр войскам своим в Париже; Жюно умер в сумасшествий; Ней и Мюрат расстреляны; Бертье бросился с балкона своего замка в Бамберге; маршал Бессьер убит под Люценом в кавалерийском деле; маршалы Дюрон и Понятовский также убиты в сражениях... Ни в одном сражении принц не был ранен; слова старца сбылись: он возвратился благополучно в отечество и даже после падения Наполеона остался всеми любим и уважаем».
Но на этом удивительная история не заканчивалась. У неё было необычное продолжение и завершение. Родственники Богарне сохранили в памяти ещё одну фразу, которую услышал он от далёкого русского старца Саввы: «Твои потомки будут служить России».
В 1839 году в Россию приехал сын Евгения Богарне — Максимилиан, герцог Лейхтенбергский. Именно он впервые открыл миру всё происшедшее с его отцом. Хотя, возможно, тот рассказал сыну о встрече со старцем без особого афиширования. Когда производились большие манёвры на Бородинском поле, в память знаменитой битвы 1812 года, молодой лейб-гусар П. П. Новосильцев сопровождал герцога Максимилиана Лейхтенбергского. Ведь отец герцога — генерал Богарне — тоже был героем этого сражения, только со стороны французов. Дальнейший рассказ процитируем по изданию XIX века: «Разговаривая о Бородинской битве и вообще о кампании 1812 года, бывшей столь гибельною для французскаго войска, герцог спросил Новосильцева, не может ли он сказать, где находится монастырь св. Саввы и далеко ли от Москвы. Такой вопрос от человека, никогда не бывшаго в России, удивил Новосильцева; и в самом деле, где мог слышать герцог о таком пустынном месте, находящемся близ небольшого уезднаго города Звенигорода, Московской губернии? Он сказал герцогу, что в монастыре этом ничего такого нет... Герцог, улыбнувшись, поблагодарил за любезность и сказал: вас вероятно удивляет, что я знаю о монастыре св. Саввы, несмотря на то, что там нет ничего замечательнаго. Вы ещё более удивитесь, если я вам скажу, что я, католик, хочу поклониться вашему св. Савве: я в этом дал обет умирающему человеку, а именно отцу моему. Он взял с меня честное слово, если когда-нибудь судьба приведёт меня в Россию, непременно отыскать место, где погребён св. Савва, и поклониться ему».
Чуть позднее герцог Максимилиан Лейхтенбергский вместе с императорской семьёй посетил Сторожевскую обитель и поклонился мощам Саввы, как и обещал своему отцу. В том же году он сделал предложение великой княжне Марии Николаевне, дочери Николая I. После свадьбы молодожёны поселились в Санкт-Петербурге на Невском проспекте. Так потомки Богарне обосновались в России.
Из-за событий 1917 года семье герцогов Лейхтенбергских пришлось уехать за границу, их дети, внуки и правнуки живут сейчас в разных странах мира, включая Францию и США. Все они православные и носят русские имена. А преподобного Савву почитают как своего небесного покровителя.
В православном монастыре Покрова Пресвятой Богородицы (в Бюси-ан-От, недалеко от Парижа) проживает матушка Елизавета — в миру герцогиня Лейхтенбергская, из рода Богарне. Она рассказала, что, возможно, генерал Эжен Богарне перед кончиной был крещён по православному обряду, а потому стал носить чуть изменённое имя — Евгений.
К этому можно добавить, что после наполеоновских походов вблизи Парижа была построена часовня во имя Саввы, удивительно напоминающая Рождественский собор монастыря в Звенигороде. Савва Сторожевский почитается во Франции с XIX века, и не только русскими эмигрантами, но и православными французами.
Что же могло так удивить в Звенигороде бравого и закалённого в боях французского генерала Эжена Богарне, о котором Бонапарт писал: «Идёт быстрыми шагами по пути к бессмертию: он покрыл себя славой во всех боях. Из него выйдет со временем один из замечательных полководцев Европы»? И вообще — мог ли старец Савва говорить с Евгением по-французски, если в XIV веке русский инок вряд ли мог знать этот язык? Такие же вопросы задавал в начале XX века потомок семьи Богарне — герцог Георгий Лейхтенбергский, описавший всю эту историю в своих воспоминаниях «Семейное предание» (мы специально помещаем небольшой отрывок из них в разделе «Дополнительные материалы»).