Гомункул

Раздраженный Сент-Ив проклинал и сигару, и моросящий дождь. Влага часами висела в воздухе, и в ученом неумолимо крепло желание либо увидеть наконец нормальные дождевые струи, либо махнуть на все рукой и устремиться к дому.
В мире науки нет места посредственности, полумерам и мокрым сигарам. Не вытерпев, Сент-Ив швырнул обидчицу через плечо в проулок, охлопал свой плащ, убеждаясь, что пакет еще там, и сверился с карманными часами. Почти девять. Зажатое в его руке, поделенное на аккуратные абзацы почерком умелого чертежника письмо сулило рандеву в половине девятого.
— Благодарю вас, сэр, — с удивлением произнесли за спиной Сент-Ива, — но я не курю. Вот уже много лет.
Резко обернувшись, Сент-Ив едва не столкнулся со спешившим мимо джентльменом, который укрывался от мороси под сложенной газетой. Говорил, однако, не он. Из переулка приближался, шаркая, ссутулившийся работяга в видавшей виды кепке, из-под которой во все стороны торчали неровные лохмы мокрых волос. Вытянутая рука держала отвергнутую Сент-Ивом сигару на манер автоматического пера.
— До чего ж они меня бесят, — продолжал он, — все эти туманы. Люди говорят, к ним можно привыкнуть, точно к моллюскам или рубцу на обед. Только люди ошибаются. По крайности, что касаемо старины Билла Кракена. Превосходный глазомер у вас, сэр, если позволите так выразиться. Угодили точнехонько в грудь. Будь то змея или тритон, грустно было бы Кракену. А вот и нет, лишь сигара.
— Кракен! — вскричал потрясенный этой встречей Сент-Ив, забирая протянутую сигару. — Помощник Оулсби, не так ли?
— Он самый, сэр. Давненько не виделись, — произнеся это, Кракен с подозрением вгляделся за спину собеседника, в проулок, чьи неведомые тайны терялись в пронизанном туманами вечернем мраке.
В левой руке Кракен нес округлый котелок на складной ручке, плотно обернутый тряпками, словно индийским тюрбаном. На шее у него болталась небольшая плетеная коробочка, содержавшая, как догадался Сент-Ив, склянки с солью, перцем и уксусом.
— Теперь разносишь горох, значит? — спросил Сент-Ив, рассматривая котелок; долгое ожидание пробудило в нем голод.
— Верно, сэр, — закивал Кракен. — Вечерами приторговываю, обыкновенно окрест Чипсайда да Лиденхолла. Предложил бы и вам стручок, сэр, да они вконец задубели, пока я брожу тут по холоду.
Где-то в переулке с грохотом хлопнула дверь, и Кракен, вслушиваясь, поднес ладонь к уху. Тут же не замедлил раздаться и новый хлопок, чье эхо потонуло в раскатах грома. Мимо пробегали фигуры, вжавшие головы в плечи; люди спешили найти себе укрытие, ибо, во исполнение желания Сент-Ива, по площади хлестнули потоки дождя. «Омерзительная ночь, — определил Сент-Ив. — Немного горячего гороха будет как нельзя более кстати». Он кивнул Кракену, и вдвоем они, согнувшись, заторопились, шлепая по лужам и ручьям, прямиком к дверям «Олд Шейдс» [6]. Темное небо, кажется, тотчас же раскололось пополам, сплошной стеной обрушив на лондонские улицы целый океан. Сент-Ив и Кракен наблюдали за разгулом стихии, стоя в дверях.
— Говорят, на экваторе каждый день так поливает, — заметил Кракен, стягивая с головы кепку.
— Правда? — Сент-Ив повесил пальто на крючок и размотал шарф. — А где именно на экваторе?
— На всем на нем сразу, — сообщил Кракен. — Он же охватывает нас кругом, что твой пояс. Удерживает на месте всю кучу, если вы следите за мыслью. Это сложно понять. Мы же крутимся, знаете ли, как детский волчок.
— Вот именно, — сказал Сент-Ив, сквозь завесу табачного дыма вглядываясь в глубь паба — туда, где толстяк в переднике тыкал длинной вилкой в горячие колбаски. Ароматный парок завивался над снедью, спеша смешаться с дымом десятков трубок и сигар. Сент-Ива замутило. Мало что так могло его обрадовать сейчас, как эти колбаски. К черту все гороховые стручки! Да он был готов продать за одну такую колбаску хоть душу, хоть даже свой космический аппарат, почти готовым стоящий в Харрогейте.
— Так выходит, что наша Земля суть куча грязи да всякой всячины, понимаете, сбитая вместе, — перехватив свою посудину обеими руками, Кракен следовал за Сент-Ивом, которого аромат колбасок влек прямиком к бару. — И вы только вообразите, что выйдет, если всю эту кучу раскрутить. Как волчок, я говорю, ну вы понимаете.
— Неразбериха, — сказал Сент-Ив. — Полная неразбериха.
— Именно то самое. Все просто шмякнется. Разлетится в клочья. Прямо тут же. Горы поплывут, куда им взбредет. Океаны исчезнут. Рыба и все прочее улетит прямиком в небеса, что китайские шутихи. А мы? Что станется тогда с нами?
— Колбасок с пюре мне и моему другу, — распорядился Сент-Ив владельцу паба, с неприязнью взиравшему на котелок в руке Кракена. — И две пинты «Ньюкасла» [7].
Лицо у мужчины за стойкой было круглым, как диск луны.
— Что будет с нами, хотел бы я знать? Мало кто знает.
— О чем? — переспросил Сент-Ив, наблюдая за тем, как луноликий не спеша, методично нанизывает колбаски на вертела пухлыми и короткими пальцами, почти неотличимыми от самих колбас.
— Мало кто знает, что экватор, видите ли, это и впрямь пояс: он не ремень воловьей кожи, но то, что доктор обозвал «сплетеньем природных жил». Только он, заодно с широтами, как раз и скрепляет нашу Землю, не дает старушке рассыпаться. Этот ремень затянут не до конца, но это и к лучшему, ведь иначе Земля бы попросту задохнулась. По приливам видно — спасибо, сэр, благослови вас Господь, — приливы накатывают с востока и запада, наползая, так сказать, супротив этих поясов. Повезло же нам, сэр, говорю вам, или океан вытек бы прямо в небо. Богом клянусь, колбаски-то отменные, не находите?
Сент-Ив кивнул, слизывая жир с кончиков пальцев. Вслед за темной колбаской в его рот отправился еще и добрый глоток свеженацеженного эля.
— Ты слышал об этом от Оулсби, так ведь?
— Только отрывки, сэр. Я ведь и сам немного почитываю, большей частью малоизвестные труды.
— Чьи же?
— О, Билл Кракен не слишком разборчив, сэр. Все книги по-своему хороши. И мысли в них — тоже. Согласитесь, сэр: факты, они ведь как горошины в бутылке. Их много, да не слишком. Земля тоже имеет много миль в обхват, но их можно и пересчитать. Хотел бы я разом раскусить эти факты, да только наука тоже начинается с первого шага, если позволите так выразиться.
— Я и сам начинал с такого шага, — согласился Сент-Ив. — Собираюсь взять еще пинту. Составишь компанию?
Кракен выудил из недр куртки карманные часы без циферблата, долго щурился на них и лишь потом уверенно кивнул. Сент-Ив подмигнул и снова направился к стойке.