Войны России за Украину. От царя Алексея до Екатерины Великой

К концу апреля 1648 года Хмельницкий уже имел в своем распоряжении 10 000 войска (включая и татар), с которым и готовился двинуться на «волость», отклонивши все попытки к примирению, которые ему сделали поляки.
Прежде всего он изгнал с Запорожья польский отряд, а запорожцы провозгласили его гетманом и присоединились к его войску.
Весть о восстании и о захвате повстанцами Запорожья встревожила польскую администрацию, и она решила задушить восстание в зародыше. Делая вид, что хотят помириться с Хмельницким и суля ему золотые горы, поляки быстро стягивали свои силы для борьбы с ним. А в это время вся Украина, откликнувшись на призывы Хмельницкого, готовилась к борьбе… Польский гетман Потоцкий писал королю: «Пагубное пламя так уж разгорелось, что не было того села, того города, где не звучали бы призывы к своеволию и где не готовили бы покушений на жизнь и имущество своих панов и владельцев»…
Коронный гетман Н. Потоцкий, не дожидаясь сосредоточения всех своих сил, отправил авангард в 4000 под командой своего сына Стефана, а реестровым казакам приказал плыть вниз по Днепру, в районе Кодака встретиться с польским авангардом и совместно двигаться на Запорожье. Главные же польские силы под командой самого коронного гетмана и его помощника польного гетмана Калиновского не спеша продвигались за авангардом.
 
Желтые воды
Хмельницкий не стал дожидаться соединения всех польских сил. Он вышел им навстречу и 19 апреля напал на передовые польские части. Поляки не выдержали боя, отступили и построили укрепленный лагерь в урочище Желтые Воды, чтобы в нем ожидать подкреплений от плывших по Днепру к ним на соединение реестровых казаков. Но казаки взбунтовались, перебили верную полякам старшину: генерального есаула Барабаша, полковника Караимовича и других, и, выбравши своим наказным гетманом друга Хмельницкого Филона Джалалия, присоединились не к полякам, а к Хмельницкому и приняли участие в начавшемся сражении, которое закончилось полным разгромом поляков. Стефан Потоцкий и бывший с ним комиссар реестровых казаков Шемберг попали в плен. Спасся из всего польского войска только один солдат, успевший убежать и принести коронному гетману Потоцкому в Черкассы известие о поражении под Желтыми Водами и о пленении его сына.
Потоцкий решил «примерно наказать бунтовщиков» и, не сомневаясь в победе, двинулся навстречу Хмельницкому, с войском которого (около 15 000 казаков и 4000 татар) встретился в урочище Гороховая Дубрава около Корсуня.
 
Корсунь
Благодаря военному таланту Хмельницкого и отлично поставленной разведке повстанцев, которым сочувствовало население, поляки вынуждены были принять бой на невыгодных позициях, а пути возможного отступления поляков заранее перерезали казаки и сделали их непроходимыми: перекопали глубокими рвами, завалили срубленными деревьями, запрудили речку. В результате в бою 16 мая казаки, как и под Желтыми Водами, полностью разгромили поляков и взяли в плен самого коронного гетмана Потоцкого и его заместителя, польного гетмана Калиновского. Лишь одиночным участникам Корсунской битвы — полякам удалось спастись бегством. Вся польская артиллерия и огромные обозы достались казакам как военная добыча. Пленных же польских гетманов казаки отдали татарам, которые рассчитывали получить за них богатый выкуп.
Известия о двух поражениях поляков быстро облетели всю Украину и, как пишет в своих мемуарах шляхтич Банковский, «ни один шляхтич не остался в своем поместьи в Поднепровьи». Крестьяне же и мещане начали массами устремляться к Хмельницкому, или, образовывая партизанские отряды, захватывать города и замки с польскими гарнизонами.
Литовский канцлер Радзивилл так описывает положение на Украине в начале лета 1648 года: «Не только казаки подняли бунт, но и все наши подданные на Руси к ним пристали и увеличили войска казаков до 70 тысяч, и чем далее, тем все больше к ним прибывает русских хлопов»…
 
Очищение Левобережья
Крупнейший магнат Левобережья Вишневецкий, узнавши о восстании Хмельницкого, собрал большое войско, чтобы двинуться на помощь Потоцкому усмирять восстание. Но, подойдя к Днепру, нашел все паромы уничтоженными и, не решаясь задерживаться на Днепре для переправы своего войска, двинулся на север, на Черниговщину, и только севернее Любеча ему удалось переправиться через Днепр и повести свое войско на Волынь, куда он прибыл уже после разгрома под Желтыми Водами и Корсунем. Его резиденция Лубны была захвачена повстанцами, которые вырезали всех находившихся там католиков и евреев, не успевших уйти своевременно с Вишневецким.
Об отступлении Вишневецкого с Левобережья, где он, будучи отрезан Днепром от Польши, чувствовал себя, по мемуарам современника, «как в клетке», сохранилось много документов, из которых видно, что это было не только отступление войска, но и эвакуация всего Левобережья. Все, что так или иначе было связано с Польшей и ее социальным строем, спасалось от повстанцев и уходило с Вишневецким: шляхта, арендаторы-евреи, католики, униаты. Они знали, что если только попадут в руки повстанцев, то им пощады не будет.
Весьма подробно, красочным библейским стилем, описывает современник событий раввин Ганновер этот «исход» евреев с Левобережья совместно с поляками, которые к евреям относились очень хорошо и всячески оберегали и защищали, чтобы они не попали в руки казаков.
О судьбе же тех, которые не успели присоединиться к Вишневецкому, Ганновер пишет: «Много общин, которые лежали за Днепром, близ мест войны, как Переяслав, Барышевка, Пирятин, Лубны, Лохвица, не успели бежать и были уничтожены во имя Божие и погибли среди мук страшных и горьких. С одних содрана кожа, а тело выкинуто на съедение псам; другим отрублены руки и ноги, а тела брошены на дорогу и через них проходили возы и топтали их кони…
Не иначе поступали и с поляками, особенно с ксендзами. Поубивали на Заднепровьи тысячи еврейских душ»…
Сведения, которые дает Ганновер, полностью совпадают с описаниями событий другими современниками, которые дают и число погибших. Грушевский в своей книге «Хмелниччина в розквити» говорит о двух тысячах евреев, убитых в Чернигове, 800 в Гомеле, нескольких сотнях в Соснице, Батурине, Носовке и в других городах и местечках. Сохранилось и приводимое Грушевским описание, как производились эти погромы: «Одних порубили, другим приказали выкопать ямы и потом туда побросали еврейских жен и детей и засыпали землей, а потом евреям дали мушкеты и приказали одним убивать других…»
В результате этого стихийного погрома на Левобережьи в несколько недель лета 1648 года исчезли все поляки, евреи, католики, а также и те из немногочисленной православной шляхты, которые симпатизировали полякам и сотрудничали с ними.
А народ сложил песню, которая сохранилась до последнего времени:
 
Нема краще як у нас на Украини
Нема ляха, нема пана, нема жида
Нема ни проклятой унии…
 
Из православной шляхты уцелели только те, кто присоединился к восстанию, забывши (правда, временно) и о своих поместьях, и о правах над «хлопами», или те, кто бежал и укрылся в Киеве, единственном из городов Поднепровья, где в то время сохранилась власть короля.