Хищники жаждут ночи
В холле на стене иконки с бабочками, выложенные стеклянными кусочками, как фрески. Оконного света нет, ибо окон нет вообще, зато свечки, расставленные довольно часто, горят на длинной полочке. Идти можно было в трёх направлениях, вернее в четырёх: деревянную, ветхую лестницу вверх не учла. Запах вёл налево, и я потопала туда с ведром в руке.
Зал, куда вышла, оказался большой столовой. И, похоже, зашла не с парадного входа, а с чёрного. Пять длинных столов, сплошные лавки приставлены к ним. Всё уже сервировано: деревянные тарелки с ложками и кружками, коричневый хлеб буханками, кувшины с молоком. По четыре кастрюльки на столе, они и источали пары вкусные. Через длинные узкие окошки бил утренний свет, окрашивая зал в попеременные полоски светом и полутенями.
В столовой ни души. Тишь да гладь, будто весь монастырь куда – то эвакуировался в ожидании бомбёжки. А каша тем временем стыла. И я не удержалась.
Поставила ведёрко с рыбой, что всё ещё плескалась, питая призрачные надежды, особенно щучка. Присела прямо по центру к кастрюле поближе и поинтересовалась, что же в монастыре сегодня на завтрак.
В кастрюле действительно оказалась каша желтоватого цвета, пахла очень аппетитно. Без стыда и совести я стала хозяйничать. Зачерпнула побольше половником на мелкую тарелку, налила себе молока в кружку до краёв и отломила руками пол буханки. Пресная каша напоминала пшённую и отдавала дымком. А от молока парного несло коровой. Хлеб порадовал, хрустел и был ещё тёплый, нежная мякоть таяла с молоком во рту.
В общем, я кайфовала. И даже подумала, что стоит умыкнуть без спроса в поход пару буханок. Припрятать на опушке рядом с пожитками и несколько дней в походе спокойно протянуть без суеты.
Когда допивала вторую кружку молока в зал с грохотом вошли. Это не были монашки, или хотя бы монахи. С парадного входа показались мужчины, по наглым рожам, которых можно было судить, что они появились здесь с плохими намерениями.
Засаленные небритые морды, чёрные зубы, рваная одежда, ржавые топоры и ободранные луки, – всё говорило о том, что это не регулярная армия императора. А какое – то отрепье.
А скорее банда, промышляющая разбоями. Девять мужчин, грохоча каблуками и звякая шпорами, вошли, как настоящие ковбои с дикого запада. Только здесь был явно не бар. И налить им можно было разве что молоко.
– Грим, смотри, как нам повезло, одна осталась, – брякнул один другому. Разбойники заржали, как лошади.
– Зачем пожаловали в мою скромную обитель? – Выпалила я строго, стараясь сохранять полное спокойствие и контролируя медленно сокращающееся между нами расстояние.
– Да мы это, заплутали малость, – брякнул один и растянул уродливую улыбку широко, обнажая гнилые зубы.
– Нам бы пару кур, одного гуся, кусок коровы и двенадцать девок, желательно не потасканных, – выдал самый матёрый на вид брутально – сиплым голосом.
Так, понятно…
– Присаживайтесь, завтрак стынет, – бросила я, продолжая рассматривать незнакомцев в ответ, одновременно засучивая левый рукав.
– Спасибо, владыкопоклонница, спасибо добрая хозяйка, – начал наигранно кланяться один из них. А другие при этом посмеиваться.
– Я сказала, присаживайтесь! – Гаркнула на них и стукнула кулаком по столу.
Эффект получился выше всяких похвал. Мало того, что разбойники прикусили языки. Они ещё и присели за ближайшие столы, что уже собирались обойти, с целью явной – схватить меня.
Главный бандит за мой стол присел, прямо напротив. Вид серьёзный, рассматривает, и всматривается. За спиной его загремела посуда, заскребли ложки. Одобрительно загоготало ворьё.
– Строгая ты, новая настоятельница небось? – Поинтересовался главный, единственный, кто не притронулся к еде. Хотя и остальные пусть и ели, но тоже не отрывали от меня своих пытливых глаз.
– Возможно, – хмыкнула.
– А, ну тогда ясно, порядков здешних не знаешь, – откинулся было разбойник на спинку, и чуть не упал из – за её отсутствия на лавке. Но вовремя спохватился. Кажется, он тушевался в присутствии уверенной в себе женщины, что пытался тщательно скрыть. И передо мной, и перед своими товарищами.
– А ты поясни, – кивнула, не сводя с него взгляда.
– Имперские недоноски Карего Гаста шайку порубили, а значит без защиты вы теперь. Предлагаем свою, хм, за скромную плату.
– И какую же?
– Пять корзин провизии и пять девок, последних с возвратом, как надоедят. Выстроишь нам всех, мы сами выберем.
– Да, да, пощупаем и выберем, – брякнул один из товарищей с набитым ртом.
Начался балаган с тупыми грязными шутками. И я снова ударила кулаком по столу, да так, что опрокинула кувшин.
– А ну рты закрыли! – Рявкнула и уже в тишине начала низким, угрожающим тоном: – Как вы посмели осквернить сей храм своим присутствием. Мало того, что завалились грязные, немытые, да ещё и с оружием. Так сквернословите ещё мне здесь.
Разбойники молчали, хлопая глазками, никто не ел. Едва, похоже, в горле застряла. Главный только глаза выпучил, не зная, видимо, как ему быть с собственным авторитетом. А я решила нарастить успех. Конечно, надеясь, что имею его. А не он меня!
– Вон отсюда пошли, – прошипела и поднялась. – Это женский монастырь! А то живо сейчас из вас всех женщин сделаю, отрезав причиндалы!!
Ворьё повыскакивало из – за столов и на выход помчалось. Единственный, кто не желал смириться с поражением, это главный, что вынул меч из ножен и нервно потрясывая попятился.
– Ты, ты бешеная какая – то! Я, я завтра спалю здесь всё, ночью спалю. И, и баб твоих всех перетаскаю! Вот увидишь! Пожалеешь…
– Вон отсюда!! – Рявкнула ещё громче, что у бедного мурашки по шее пошли. И он чуть через лавку не перевалился.
Охваченная гневом и возмущённая от угроз, я пошла за ними.
– Девок вам подавай?! Еду?! – Отчитывала, выгоняя их взашей. – Идите работайте, бездельники!
Снаружи перед главным входом собралась вся банда. Двенадцать человек, все на лошадях прискакали. На улице разбойники отдышавшись, быстро перестроились. И попытались снова наехать.
– Грим, а чего она на тебя орёт? – Нашёлся первый подстрекатель.
– Почему на меня – то? – Озираясь на товарища, возмутился бандит. – На всех.
– А на всех чего? – Высказались и другие бездельники. – Нас дюжина, а она одна. Давайте свяжем и потешимся.
– Это ж настоятельница, – засомневался Грим, глядя на меня виновато. – Нельзя ж так с Матерью – настоятельницей…
А я всё это слушала невозмутимо, стоя на крыльце перед ними с руками на боках, готовая гнать их и дальше. Но уже сомневалась, хватит ли у меня духу. Запал стремительно иссякал. Становилось страшно.
Тем временем бандиты, стоя за спиной, набирались уверенности, и накручивали главного. Один даже полез в седельную сумку на седле за верёвкой. Кто – то его сразу же поддержал.