Хищники жаждут ночи
– О, леди Валерия, у тебя всё – же есть кое – какие навыки, я крайне удивлён, – то ли издевался соперник, то ли говорил всерьёз.
Зрители, все как один, посчитали нужным начать давать мне советы прямо под руку.
После третьего удара по заднице, я поняла, что так дело не пойдёт. В голову мгновенно приходили приёмы, и становилось страшно. Ибо это были разящие приёмы, нацеленные на быстрый результат. В какой – то момент поймала себя на мысли, что страшно от того, что заколю козла…
– Маркиза молодец, неплохо держится, – хвалили одни.
– Она пропустила уже много ударов, – критиковали другие.
– Грино разошёлся, это же женщина, – говорили третьи.
Соперник попытался в очередной раз достать своим излюбленным приёмом, чтобы поддать выскочке. Но что – то изменилось. В моём восприятии.
Если вначале я не чуяла опасности, подумаешь, просто помашем клинками, то к концу, будто сама напустила опасений с чувством адреналина. Мне вдруг отчётливо стало ясно, как дважды два, что я бы легко могла убить этого блондина, если бы он полез убивать меня, а не играться, как сейчас.
Но грань схлынула в тот миг, когда я резко и неожиданно ушла от его атаки со скоростью, какую не демонстрировала ранее. Грино явно удивился в тот самый момент, когда понял, что впервые промахнулся. А ещё разозлился, когда сам получил по заносчивому заду!
Командиры ахнули и рассмеялись. А мой соперник, вероятно считавший себя униженным, пошёл в атаку, уже не рассчитывая силу и не учитывая мой пол.
– Грино, полегче! – Крикнул кто – то из товарищей.
Но «Арамиса» уже было не остановить! Как и меня.
Я отбивала все его самые жёсткие удары, уходила от подлых выпадов. Он даже ногой меня в порыве хотел толкнуть! Однако и это не сработало. Я отчётливо видела прорехи в его обороне, и могла в любой момент пустить оппоненту кровь. Но удары, под которые он подставлялся, могли серьёзно ранить.
Наступил период дуэли, когда ощутила, что никто уже не кричит с опаской, или угрозами, чтобы полегче бил. Все внимательно следили за нашей разгоревшейся битвой. А некоторые видели, что Грино сдаёт. Он и сам догадывался, поэтому хотел закончить своей победой. Ведь что бы ни было в процессе боя, важен итог. По нему судят.
Не считая его больше сильнейшим, я поддалась на провокацию и скрестила клинки у самой гарды! И тогда Грино перешёл все границы, ухватив меня за грудь свободной рукой! Да ещё с такой ухмылкой!
От такой подлости я вскипела. Рванулась было, и неожиданно для соперника сблизилась вплотную и ударила между ног коленкой.
Соперник отпрыгнул, поначалу как ни в чём не бывало, и тут же, захромав, согнулся и отступил ещё. Похоже, боль, пришла не сразу. Зато какая!
Воспользовавшись ситуацией, подлетела и обозначила кончик клинка у его горла. Кривясь от боли и трясясь от злости, Грино выдохнул, сдаваясь.
В лагере разразились бурные аплодисменты. Как оказалось, во время дуэли мы всполошили весь гарнизон, многие солдаты были разбужены, и успели поприсутствовать на большей части шоу.
Мне залепили пару поцелуев в щеку, я даже не поняла кто. Обняли на радостях и потискали под шумок. Затем кто – то зло и бешено разогнал солдат по палаткам. Вальтер подхватил было за руку, но я вырвалась, ощущая всеми фибрами беду.
Вот же чёрт, не одно так другое.
Что – то надвигалось на лагерь в ночи! Вырывая с корнями кусты, вспахивая и взрывая дёрн и стёсывая с деревьев кору, яростно сопя и задыхаясь в нестерпимой жажде убивать.
– Миледи, я вас не обижу, да и как можно такую искусную фехтовальщицу! – Стал догонять Вальтер, когда решительно двинулась к границе с частоколом.
Лагерь затихал, но ещё не смолкли разговоры. Солдаты делились впечатлениями и ни о чём не подозревали. Обычный человеческий слух приближение нечисти распознает лишь тогда, когда станет уже поздно… обманчивая лесная умиротворяющая тишь ничего не предвещала. И барон встал, как идиот, позади со своими признаниями.
– Знаете, леди Валерия, если ваше сердце свободно, я хотел бы… – залепетал.
Но я прервала, подняв вверх руку.
– Что такое? – Насторожился мужчина.
– Тише, – прошипела, потирая браслет и наполняясь решимостью.
Где – то в низине, метрах в ста от нас неожиданно вспорхнули растревоженные птицы. Шатнуло крону, через мгновение уже другую ближе…
Барон всё понял. И закричал тревогу.
Лагерь вновь всполошился, солдаты беспокойно кричали, лошади возмущённо ржали. А я, перепрыгнув через преграду, встала, как вкопанная, невзирая на мольбы какого – то постового вернуться в укрытие.
В груди разгорался неистовый страх и волнение. А ещё злость. Животная злость, передающаяся невидимыми волнами в зловещую тьму.
– В сторону, человек, – прошипело совсем близко хищное.
И я ответила, вложив неожиданно сильную животную ярость, собранную в глотке:
– Моё.
Порыв ветра всколыхнул волосы, что ахнуло в груди.
Неоспоримое утверждение ушло синей энергетической волной, которую я, готова поклясться, видела невооружённым взглядом.
Беатриса выругалась где – то неподалёку в ночи. Гончии за ближайшими кустарниками выдохнули пар, клацнули зубами. И, прошелестев нервно колючками, разочарованные монстры развернулись да двинули прочь.
Я обернулась к солдатам, что вышли к частоколу с факелами, мечами, луками и напуганными лицами.
– Извините, мне показалось, – произнесла на выдохе. – Просто померещилось.
Сказала, и не успела среагировать. Всадник, проскакавший вдоль укреплений, подхватил меня и вздернул в седло, как куклу. А затем перескочил в лагерь и ссадил.
– Не делайте так больше, – укорил подбежавший взмыленный Вальтер.
– Это ты не делай так больше, – фыркнула в ответ и пошла в его палатку спокойная и уверенная, что бойни сегодня не будет.
А в палатке сюрприз.
Беатриса, злая, как собака, сидит на койке барона и смотрит, не моргая почерневшим взглядом. Хотя без света чёрно – белым зрением и не разберешь, какой там цвет. Просто зрачки у древней расширены на весь глаз.
– Развлекаешься? – Спросила леди тьмы с нотками угрозы.
– Нет, нормально поужинать решила, вам – то дофени, что я ем в походе.
– Мы тоже поужинать нормально хотели…
– Вам – то что жаловаться? – Огрызнулась.
– Действительно, – хмыкнула вампирша. – С солдатами потерь не избежать, а вот в женском монастыре, из которого вы тут брагу хлещете, причмокивая, можно и нам попировать на славу.
– Мы договаривались, что невинных не трогаете.
– Да мы за брагой наведаемся, только и всего, – усмехнулась Беатриса, ехидствуя.