Отверженный

— А что? — тут же, не потеряв своей оживлённости, принялся отстаивать энтов Сирано, — Облачко сейчас высотой с наши стены будет, если не больше! Из пары десятков целая вторая стена может получиться вокруг основной!
— Вот-вот, и я о том же! Только не станет ли эта вторая стена чёрным входом в замок для всяких разбойников, обожающих инвиз? Ведь по дереву они вполне спокойно могут забраться в замок, а там уже шпионаж в любой форме, а то и убийство основных игроков из стеллса. А если таких убийц будет несколько десятков? Придёт к нам отряд ниндзя из суверенного сёгуната или ещё какие отморозки невидимые и накрошат нас на колбасу, а мы и узнать ничего не успеем, потому как нам деревья весь обзор закрывали и так же спокойно убийц пропустили из-за их невидимости.
— А что за сёгунат такой? — тихо поинтересовался я у стоящего рядом Грумбараша.
— А один из кланов наших японских товарищей, которые нам совсем не товарищи. Не любит они сереных гайдзинов! — немного пояснил мне тот.
— А почему они должны к нам прийти?
— Да не почему, Лесовик! Это для примера. Просто у них в клане очень сильно развито крыло ниндзя, чуть ли не восемьдесят процентов клана относятся именно к этим бесшумным убийцам.
— А может, — уже громко и для всех я спросил, — зададим вопросы облачку или проведём на нём тесты и узнаем, чувствует ли он невидимок или нет? Тогда и ясно всё станет…
— Самая здравая мысль по поводу энтов, — признал мою точку зрения Бармаклей. — Действительно, стоит вначале выяснить все возможности нового питомца нашего Лесовика, у которого питомцев уже столько, сколько не на каждой дворняге блох имеется.
На этой ноте совещание по поводу энтов было закончено, и мы всё-таки двинулись на выход.
 
Ещё не доходя до замка, почувствовал, что на меня наваливается апатия и слабость — верные признаки того, что выложился за сегодня на двести процентов и что уже довольно давно было бы неплохо поспать, да и мои спутники своими постоянными зевками на ходу тоже не добавляли ясности моему сознанию. Но бросать свою тушку, не дойдя до замка — идея так себе. Поэтому мы медленно, но упорно шли в сторону замка. Поэтому, когда я ударился о внезапно появившееся передо мной препятствие и был подхвачен до отвращения почему-то бодрой Азябазелью, это не добавило мне радости. И это самое препятствие, внезапно кинувшееся мне под ноги, не глядя, но зато от души было обругано мною по полной программе. На секунду даже мелькнула искорка интереса в глазах бдительной и сильной орчанки. Но весь поток моих слов иссяк, когда я таки посмотрел на этот гриб. Им оказался никто иной, как гадский старичок-боровичок, к тому же специально наклонивший шляпку, чтобы я ударился побольнее. А ведь по ощущениям я врезался не в мягкий грибок, а в суровый пень. Ну конечно, не мог этот день закончиться так просто! Я даже застонал от разочарования. Это опять придётся сейчас что-то говорить, выяснять отношения. Не хочу! Хочу спать. Поэтому просто плюнул в сторону своего бывшего учителя и, развернувшись к замку, медленно побрёл в его сторону.
— Ну ты и хамьё! — кипя от злости, выдавил из себя леший, снова появляясь передо мной.
— У тебя научился, — в том же стиле ответил я ему, усаживаясь на траву, вокруг меня расселись друзья, надеясь на бесплатное представление, но помалкивая.
Старичок даже задохнулся от возмущения от такой отповеди, но дорогу мне опять перегородил.
— Ну чего тебе нужно? Ты меня уже проклял. Послал куда подальше, чего тебе ещё от меня нужно? — даже не пытаясь бороться с нахлынувшей апатией поинтересовался я у этого защитника леса.
Тот молчал, но ему явно что-то было нужно от меня, иначе бы не припёрся сам. А у меня разгадывать сейчас его шарады не было ни малейшего желания.
— Где Хрюша? — наконец выдавил из себя он.
— Хрю-ю-ю-ша-а-а! — от души заорал я, чтобы докричаться до замка, благо оставалось не так уж и далеко. Спустя пару мгновений послышался гулкий топот — это летел ко мне мой милый кабанчик. Вслед за ним поспешал Филя, выглядящий сейчас несколько мелковато по сравнению со своим постоянным партнёром по играм.
Огромная туша вепря с юзом затормозила около нас, засыпав землёй старичка-боровичка вместе со шляпкой.
— Привет! Чего звал? — весело спросил он, я головой указал на отплёвывающегося лешего.
— А! Припёрся, обормот! Чего ты здесь забыл?
— Что? Да как ты смеешь? — возмутился тот в ответ.
— А что, мне тебе в ножки кланяться надо что ли? Так не заслужил ты. На редкость поганый ты и упёртый старикашка. Друга моего проклял почём зря, лишив его силы. И это во время войны с другим кланом. А когда тебе что-то от него понадобилось — тут же явился не запылился. Хотя насчёт последнего уже не уверен, — последнюю фразу он произносил, похрюкивая от удовольствия и явно стараясь не заржать. Хотя последнее действие вроде как свиньям не свойственно, но от моего питомца и друга можно ожидать всего.
Внезапно над нами пролетела Каркуша и, заходя на посадку, на Хрюшу, от души обгадила шляпку взбешённого гриба-переростка, что тоже не добавило ему радости. Но внезапно он стал наоборот совершенно спокойным. Одним щелчком пальцев очистил свой головной убор и обратился к Хрюше:
— С каких это пор ты стал ездовым животным? Что скажет по этому поводу твой отец, когда узнает?
— А мне почём знать? Я его с самого раннего детства не видел — не сильно-то они с маменькой бали озабочены моим существованием.
— А то ты не знаешь, что один лес не прокормит двух вепрей! Вы же передерётесь!
— Ну и что ты меня тогда пытаешься усовестить при помощи моего отца, раз ему жёлуди важнее сына?
— Ты откуда таких речей понабрался? Ах да, от проклятого же! — попытался уколоть меня он
— Не, от тебя я ничего нахвататься не успел!
— Что? С чего бы это я был проклятым?
— Ну сам посуди, единственный ученик, чувствует лес уже лучше тебя, вокруг него разные и удивительные животные, а ты, чтобы не впасть в дикую зависть, вынужден был его проклясть, найдя какой-то глупый повод. А сейчас ещё припёрся поговорить с живым деревом-энтом, которого до этого нигде в мире не встречал. И даже вынужден был для этого прийти на поклон к своему бывшему ученику, который опять же этого энта вырастил.
— Что? Это он вырастил энта? Не просто нашёл, а сам вырастил? Но как? Как такое возможно?
— А вот так! Он уже давно перерос тебя, желчный ты и мелкий старикашка. Или ты до сих пор в этом сомневаешься? Так пойди ещё и на ПВА посмотри.
— Ещё я на комок грязи не любовался. Он меня совершенно не интересует.
— Ну да, ну да, а то, что на нём начинает развиваться полноценный лес, тебя тоже не интересует? Причём обычный, а не хаоситский. Но тебе же это не интересно. Ты весь в своих мелочных заботах. Было бы ещё за что цепляться! Кому ты нужен-то остался? Белкам, зайцам? Уже и волки поди от тебя разбежались, и медведи…