Римлянин. Книга вторая

Присутствующая во дворце в большом числе знать отвлеклась от своих дел и уставилась на курфюрста, который снял плащ и передал одному из сопровождающих его легионеров.
— Наконец-то ты приехал, дорогой ты мой! — встала с трона Елизавета Петровна. — Иди сюда, мой хороший!
Таргус приблизился к новоиспечённой императрице и оказался в крепких объятиях.
— Как доехал? — спросила она, отстранившись и вглядевшись в его глаза.
Лицо её было слегка припухшим, под глазами мешки, что свидетельствовало о систематическом недосыпе. Таргус предположил, что она принимала и утверждала всё это время свою власть, ведь престол мало захватить — его надо ещё как-то удержать.
Вот и старалась его тётушка всё это время. Нужно было склонить колеблющуюся часть знати на свою сторону, а противники сами заткнутся, когда поймут, что большинство на стороне узурпатора.
И да, это была банальная узурпация власти, насквозь незаконная, но, из-за царившей обстановки бессилия режима Анны Леопольдовны, в целом приемлемая для всех сторон.
— Добрался комфортно, — кивнул Таргус, а затем спросил на русском языке. — Как у вас дела, дражайшая тётушка?
Придворные удивлённо ахнули. Они ожидали, что он будет говорить только на немецком или на латыни.
— Неплохо, — без особого энтузиазма ответила Елизавета Петровна.
— Я прибыл не с пустыми руками, — улыбнулся Таргус, знавший правила хорошего тона.
Ни один воспитанный римлянин никогда не придёт в гости к другу или родственнику без полагающихся даров. Это хороший тон, свидетельствующий о том, что пришельцем было получено надлежащее воспитание. Индикатор, по которому можно отличить цивилизованного гражданина от немытого варвара.
В тронный зал начали попарно заходить легионеры, несущие длинные деревянные ящики.
— Скромный кирпичик в фундамент могущества Российской империи, — прокомментировал Таргус содержимое контейнеров.
Внутри находились ружья с ударно-кремнёвыми замками. Морально устаревший ширпотреб, который Промзона давно уже производит сугубо на экспорт.
Спустя десяток минут перед троном возникло нагромождение из сотни ящиков. В каждом ящике по десять мушкетов с принадлежностями.
— И сколько здесь? — деловито поинтересовалась императрица, оглядев дары.
— Тысяча мушкетов, — ответил Таргус. — Но это только начало. Если пошлины, введённые предыдущими режимами будут снижены, а также будет разрешено официально открыть представительство моего Торгового Комитета в Санкт-Петербурге, то можно рассчитывать на то, что оружие и боеприпасы будут поступать сюда по очень выгодным ценам. И не только они.
— Слыхивала я, что ты канал прорыл, — вспомнила императрица. — И как? Прибыльное дело-то?
— На жизнь хватает, — усмехнулся Таргус.
— Лихой ты, Карл Петер, — то ли одобрительно, то ли осуждающе произнесла Елизавета, дщерь Петровна.
Присутствующие при беседе придворные зашептались.
— Как папка мой, царствие ему небесное! — добавила императрица и перекрестилась. — Ладно, нечего тут застаиваться, пойдём ко мне в апартаменты, ты, небось, с дороги-то проголодался? Антошка! Руководи шлезвигским столом, а мы пойдём! Дела государственные.
Некий нарядно одетый тип дал сигнал и придворные двинулись в зал для торжеств, где уже были приготовлены столы с яствами.
Таргус молча кивнул и проследовал за стремительно зашагавшей по недешёвому паркету императрицей. За ними засеменили Воронцов, а также виденные когда-то давно Разумовский с графом Шуваловым.
В небольшом обеденном зале они расселись за столом и слуги, ожидавшие этого момента, начали расставлять первую смену блюд.
— Не до конца понимаю свою роль во всём этом, Ваше Императорское Величество, — заговорил Таргус, приготовив приборы для приёма пищи.
— Можешь тётушкой величать меня. А что делать? Быть наследником моим, — ответила Елизавета Петровна. — Государственные дела могу выделить тебе, если хочешь. Хочешь — на войну могу отправить, мне пара громких викторий на начало правления совсем не помешает. Всё в твоей воле, племянничек. Хочешь помочь тётушке — помогай, а можешь обратно езжать, слышала я, что намечается опять что-то у немцев…
— То есть я волен делать здесь всё, что сочту нужным? — уточнил Таргус.
— Ну, не прям всё, — поправила его Елизавета. — Ты мне скажи, чем хочешь заниматься, а мы вместе подумаем.
Таргус задумался.
Чего он хотел именно сейчас?
Действительно, пара громких побед в самом начале правления — это выгодно не только императрице, но и ему. Он здесь пока что чужой, вон, даже присутствующие индивиды смотрят настороженно.
Военные успехи располагают людей. Они вселяют уверенность и создают вокруг победителя мифический ореол. Это можно и нужно использовать.
— Кто больше всего беспокоит тебя, тётушка? — спросил Таргус.
— Из соседей? — верно поняла его Елизавета. — Крымская татарва, вестимо. Набеги устраивают, христиан в полон угоняют. Нехорошо.
— Что с ними нужно сделать? — уточнил Таргус.
— Нет, не надо их трогать, — покачала головой императрица. — Османский султан вступится, а это приведёт к затяжной войне. Не надо оно мне так скоро.
— А если военные расходы и обеспечение кампании я полностью возьму на себя? — улыбнулся Таргус. — Османов я уже побеждал, это даже легче, чем европейские армии.
— Не шутки шутишь? — напряглась Елизавета.
— Я не бросаю слов впустую, — сказал на это Таргус, после чего начал поедать белый трюфель, аккуратно нарезанный столовым ножом.
— То есть хочешь сказать, что атакуешь Крым, — начала подбивать бабки Елизавета. — Разгромишь крымскую татарву, а если за них вступится султан османский, то и его возьмёшь на себя?
— Так и говорю, — подтвердил Таргус, не отрываясь от вкусного и безумно дорогого гриба.
— Надо обдумать это всё, — задумчиво почесала лоб императрица. — Болтают, дескать, у курфюрста Шлезвигского под сто тысяч штыков… Только сколько из них дойдёт до Крыма?
— Это моя проблема, — ответил Таргус. — Ты подумай, тётушка, а потом дай ответ. Времени у нас много, поэтому я могу ждать. Но лучше бы дать ответ как можно раньше, чтобы я начал подготовку.
— Хм… — Елизавета аж потеряла интерес к изысканной еде в тарелке. — Воронцов, что думаешь? Какие дипломатические последствия для нас?
— Султан будет очень недоволен, — сразу же ответил Воронцов. — Англичане и французы могут возмутиться, но для них сейчас важнее разобраться с тем, кто в итоге станет кайзером. Грядёт большая война.
— Она не грядёт, а уже началась, — добавил Таргус. — Король Пруссии Фридрих II уже вошёл в Силезию.