Георгий Димитров. Драматический портрет в красках эпохи

Горячо целует тебя твой Жорж.
Читаю сейчас второй том мемуаров Бебеля».
С тех пор как Георгий купил брошюру Августа Бебеля «Профессиональное движение и политические партии» и проработал её от первой до последней строчки, прошло лет пять, не меньше. А он и теперь мог процитировать по памяти слова автора: «Однако прежде всего я должен протестовать против того извращения моих мыслей, которое особенно распространено среди известной части буржуазной печати, и которое приписывает мне защиту неполитических профессиональных союзов, или, что то же, некоторого нейтралитета». В полемике с общедельцами Георгий не раз использовал встреченное в работе Бебеля сравнение «неполитических» профсоюзов с ножом без рукояти. Вслед за патриархом германского рабочего движения он неустанно доказывал, что профессиональные организации должны проводить единственно верную политику — политику классовой борьбы.
Бебель мог бы остаться лишь автором актуальных политических работ, если бы не его двухтомник «Из моей жизни». Мемуары одного из основателей Германской социал-демократической партии стали для Георгия поучительным откровением, он находил в них параллели с собственной судьбой. Родившийся в бедной семье прусского унтер-офицера мальчик испытал раннее сиротство и взросление. Выучился на токаря, участвовал в первых рабочих организациях Германии, долгие годы занимался самообразованием и искал своё место в политической борьбе. Стал первым рабочим — депутатом рейхстага и дважды подвергался суду и тюремному заключению за социалистическую пропаганду и антивоенные речи.
Нет, не случайно Люба прислала ему второй том мемуаров с припиской: «Посылаю тебе твоего любимого Бебеля»…
     
1912–1923. Благо революции — высший закон
 
Тросами, рычагами по небесным мостам своими руками рай опустим к нам — вниз — на разбитую. И вот что писали поэты, философы, сбудется!
 
Гео Милев
 
 
Перед нелегальной поездкой в Советскую Россию. 1921
 
Комета Галлея, таинственная скиталица Космоса, грозно прочертившая небо Европы в 1910 году, насытила общественную атмосферу грозовым электричеством. Множились разнообразные предсказания страшных бедствий, которые ожидают человечество, газеты пестрели военной лексикой. Но Европа веселилась, веселилась отчаянно — так торопится всё живое проживать последние тёплые деньки осени, чувствуя приближение зимы. Когда Коларов и Димитров приехали в Будапешт на международную конференцию национальных профсоюзных центров, город поразил их полицейским произволом, бешеными ценами и бесшабашным разгулом. Предметом всеобщего обсуждения стало появление шальвар — широких дамских брюк на манер восточных, придуманных то ли венским, то ли будапештским модельером.
    
Балканский порох
Авторство грозной формулы «Балканы — пороховой погреб Европы» приписывают Бисмарку. Иногда вместо «порохового погреба» фигурирует «пороховая бочка», но «погреб» выразительнее. Во-первых, он объёмнее и, следовательно, опаснее бочки; во-вторых, на географической карте Балканы расположены как бы под европейским домом, в подвальном помещении, или, как любят выражаться журналисты, — в подбрюшье Европы.
Но почему там оказалось столько пороху, что и до сих пор опасность взрыва не миновала? Ответ кроется в европейской политической истории XIX века, когда в связи с греческим национально-освободительным движением против Османской империи возник так называемый Восточный вопрос. Трактуя его содержание и обозревая события на балканском направлении, советские историки обычно указывали на столкновение интересов великих держав в борьбе за османское наследство и за влияние на молодые независимые государства, за контроль над проливами Босфор и Дарданеллы, за новые рынки и сырьевые источники. Это, разумеется, верно. Но оставались в тени (разумеется, из лучших намерений — «чтобы не обидеть друзей») непомерные амбиции и авантюрные замыслы правителей балканских государств, националистические настроения, охватывавшие временами значительные слои населения стран региона. Во дворцах монархов вынашивались планы конструирования «Великой Сербии», «Великой Болгарии», «Великой Греции», «Великой Румынии»; рождались и лопались неискренние союзы и тайные договоры, предполагающие расширение собственной территории за счёт соседа. Хмель молодой свободы кружил головы, порождал кураж.
Постоянно напоминал о себе нерешённый национальный вопрос. Средоточием острого противоборства между Болгарией, Сербией и Грецией стала Македония — обширная историко-географическая область, границы которой можно очертить так: верховья реки Южная Морава — Охридское озеро — Эгейское море — горные массивы Рила и Родопы. Ныне часть этой историко-географической области принадлежит Греции (Эгейская Македония), часть — Болгарии (Пиринская Македония), а часть, называвшаяся некогда Вардарской Македонией, сравнительно недавно стала независимым государством под названием Республика Македония.
Через Македонию прокатились волны многочисленных нашествий и переселений народов, в результате чего здесь образовался чрезвычайно пёстрый в этническом, языковом и религиозном отношении конгломерат с преобладанием православных славян. Македония по праву считается колыбелью славянской (староболгарской) письменности и книжности. Именно отсюда, из города Солунь (Салоники), происходили первоучители славянские — братья Кирилл и Мефодий. Святитель Климент, ученик Кирилла и Мефодия, основал Охридский монастырь, ставший крупнейшим центром славянского просвещения. Турки-османы, захватившие Македонию в XV веке, надолго прервали самостоятельное развитие славянской общности, превратив регион в плацдарм для дальнейшей экспансии в Европе.
Язык, на котором говорили македонские славяне (говорят и сейчас), очень близок болгарскому, так что учёные-слависты называли его (многие называют и сейчас) диалектом болгарского, а многие политические деятели считали македонцев (и сейчас считают) не самостоятельным этносом, а этнографической группой болгар. По болгарским данным, в 1900 году в исторической Македонии проживали болгары — 1 миллион 180 тысяч человек, турки — 500 тысяч, греки — 228 тысяч, албанцы — 128 тысяч, румыны — 60 тысяч, евреи — 67 тысяч, цыгане — 54 тысячи и т. д. [13]
Поскольку решение Берлинского конгресса 1878 года об образовании во владениях Османской империи с преимущественно славянским населением автономных областей не было выполнено в полной мере, появился прецедент для силового решения этого вопроса. Возникшая в конце XIX века Внутренняя македонско-одринская революционная организация (ВМОРО) добивалась создания в Македонии и Одринском вилайете (Восточной Фракии) автономии, вплоть до отдельного государства. Один из видных деятелей ВМОРО Дамян Груев провозгласил: «Мы боремся за автономию Македонии и Одринского края ради того, чтобы сохранить их целостность как этап их будущего присоединения к общему болгарскому отечеству». Организация использовала не только политические методы борьбы, но и проводила вооружённые акции, направленные против турецких властей. В глазах изображённых на фотографиях той поры суровых бородатых мужчин, живописно одетых и устрашающе вскинувших оружие под развёрнутым стягом с надписью «Свобода или смерть», читается мрачная решимость исполнить до конца свой долг.