Больница людей и нелюдей. Книга 1
Тухлая кровь… Что ж так голова кружится…
— Сури… Откуда у тебя в бокале убойная доза снотворного? Сурина!!!
Что ж так орать… Снотвор… Сно…
В голове мгновенно наступило просветление. Ох… Что сейчас будет… Если Сорти слышал все то, что я наговорила… Эй, а Жур тут каким боком? Сонный, злой, взлохмаченный… Похоже, я попала… Вот Бездна…
Инна:
Утром за дверью подпирал стену леший. Так… Похоже, кто-то ночью не ложился… Вон какое лицо помятое. Да и волосы всклокоченные… Эй, стоп. Жур?
— Привет. А где Зикара?
— С Суриной.
Резкий ответ моего сегодняшнего «охранника» никак не вязался с привычным образом рубахи-парня, веселого беззаботного лешего. Что опять приключилось?
— Эта дура ночью налакалась ликера по самое не балуй, да еще и вкупе со снотворным. Куратор зол, как все демоны из Бездны, эльфийка безуспешно пытается привести вампиршу в себя. У той, видите ли, депрессия. Так что сегодня работаем в усеченном составе. И да, от меня ни на шаг. Инка, ты поняла?
Кивнула, недоуменно пожала плечами. Нифига я не поняла, но, по ходу дела, сейчас спрашивать себе дороже.
Переход между больницей и общагой «порадовал» стоявшим у стенки волком. Вот же зараза малахольная!
— У тебя новый сопровождающий, о сиятельная?
Щас стукну! За один выспренный слог вместе с язвительным тоном прибью, причем кирпичом по жопе!
— Приказ куратора, — в отличие от оборотня, леший говорил холодно. — Хотите оспорить — вперед, к Сортарину.
Волк хотел огрызнуться, встретился глазами с Журом и вместо этого молча кивнул. И шо ж он там такого увидел, интересно?
До ординаторской дошли без приключений. Новый врач наконец-то внял голосу разума и всю дорогу молчал. Вот правда, поменьше бы его слышать — цены ему не было бы. Зайдя в комнату и сразу же плюхнувшись на свой любимый диван, я удивленно огляделась:
— А где народ?
— Хотел бы я знать, — проворчал сквозь зубы раздраженный ситуацией леший.
— На совещании, — о, смотрите-ка, от этой назойливой говорящей тени, оказывается, тоже может быть какая-то польза. Иногда. — Вызвали к главврачу всех, включая интернов. В полном составе. Но, как я уже понял, прибудут не все.
— А ты почему остался? Нас что ли охранять? — Язык мой — враг мой, я в курсе.
— Почти, о бриллиантовая. Лично тебя, — хэх, он что, действительно верит, что его призывные взгляды озабоченного мартовского кошака могут на меня подействовать? Это после всего рассказанного вампиршей? Ну-ну… «Блажен, кто верует», как говорится.
— Жур, сходишь со мной в столовую?
— Я могу тебя накормить, о…
— Я смотрю, тут ничего не меняется, — в ординаторскую первым ввалился тролль. — Инка и ее обожатель. Делайте ставки, мальчики и девочки.
— И без ставок можно. Я пошлю вас всех на небо за звездочкой и пойду наконец завтракать, — пробурчало мое обиженное и жутко голодное высочество.
— Позже вместе пойдем, — Инол, недовольно хмурится. И чем их на совещании успели пригрузить?
— Опять люди? — Жур.
— Увы, — гном. — Смерти вроде бы объяснимы, но уж очень их много…
Ненормально это. Даже с несовершенной человеческой техникой столько запущенных случаев пропустить — постараться надо.
— То есть врачи-убийцы?
— Похоже на то. Но тогда…
— Не обязательно врачи…
Упс… Говорю же, язык мой — враг мой. Надо было поменьше Агатой Кристи увлекаться…
Народ вопросительно уставился на носительницу столь гениальной идеи.
— Ну… Есть же там уборщики, санитары, в общем, обслуживающий персонал…
— Инка, — снисхождение в голосе моего бессменного «хвостика» меня ни капли не задело. Пусть его. Быстрее отвяжется. — Понимаешь, не все они знакомы с действиями приборов, а уж о медицинском образовании я вообще молчу.
— Да зачем им быть знакомыми с теми самыми приборами? Подошел, ввел в вену укол со снотворным или каким-нибудь ядом, и будь здоров, не кашляй.
Так… Вот опять я что-то не то ляпнула. Не надо на меня так настороженно коситься! Я тех жмуров не убивала!!!
— Какой интересный и жуткий у тебя мир… — Задумчиво протянул волк-оборотень, а затем неожиданного четко проговорил, смотря прямо перед собой:
— Сортарин, ты нам здесь нужен. Срочно.
Сурина:
— Дура, дура, дура!!! Зикки, он больше не захочет меня видеть! Тухлая кровь, ну вот как надо было напиться, чтобы ему все те гадости в лицо выплюнуть??? Дура!!!
Мне под нос услужливо поднесли очередной высокий стеклянный бокал с успокоительным. Травки, пыльца, заговоры, ага. Пятый уже. По-моему. Не поможет. От такой тупости ни одно лекарство не поможет! А еще тушу оскорбляла. Сама на себя посмотри в зеркало! Заявить собственному куратору, что он самовлюбленный, нахальный и… У-у-у-у!!!! Идиотка пьяная!!!
Сладкое, практически приторное успокоительное, как и ожидалось, никакого облегчения не принесло. Мне хотелось повеситься, застрелиться, да, наконец, к жениху вернуться! Пусть пьет, урод такой!!! Бездна, ну вот где были мои мозги???
— Сури, прекрати. Он тебя еще на неделю за срыв рабочего процесса дежурить оставит. Тебе оно надо?
— Пусть. Заслужила. Зикки, вот скажи, это лечится? Тупость моя, имею в виду.
— Какая тупость? Ты вообще меня слышишь? В бокале было снотворное. Лошадиная доза.
— И? Не могло меня от него так развезти. Я вообще к транквилизаторам и наркотикам невосприимчива.
— Да? А к сыворотке правды?
Я зависла. Жалость к себе и депрессняк исчезли в мгновение ока. Вашу ж Бездну с демонами во всех позах! Сыворотка и правда бесцветна и не имеет ни вкуса, ни запаха. Добавь ее в алкоголь, она там полностью растворится, и уже через пять-семь минут никто не сможет доказать ее существование в бокале. Или в бутылке.
— Но напиток был запечатан…
— И вот это — еще одна странность в копилку к остальным непонятным событиям, творящимся в БЛиНе последнее время.
Инна:
Инкубу мое предположение не понравилось. Видимо, обширным фронтом работ. Как оказалось, у людей обслуживающий персонал последние месяцы менялся невероятно часто: ни санитарки, ни уборщики, ни медсестры по непонятным начальству причинам надолго в больнице не задерживались и, едва начав трудовую деятельность, старались побыстрей написать заявление на увольнение по собственному желанию. Среди нелюдей, что характерно, такой текучки не было.
— Десятый этаж — гном с переломом, девятый этаж — беременная русалка, четвертый этаж — оборотниха в полуобороте, — сирин равнодушно прервала наше недолгое общение с начальством.