Лесной техникум (СИ)

  
Лесной техникум
   
Глава 1
 
Последнее школьное лето
 
Внимание!
Данное произведение создано исключительно с развлекательными целями и никого ни к чему не призывает!
Автор не поддерживает никакую конкретную идеологию, мнение автора может не совпадать с мнением персонажей!
Все события, локации и персонажи книги — вымышленные, но некоторые локации имеют реальные прототипы.
В повествование введены персонажи с именами, совпадающими с именами реальных политических деятелей и/или внешне на них похожие. Это сделано с целью придания повествованию большей реалистичности, все герои произведения вымышленные и к реальным людям отношения не имеют.
В повествование введены персонажи с именами, совпадающими с именами реальных исторических деятелей. Это сделано с целью придания повествованию большей реалистичности, все герои произведения вымышленные и к реальным людям отношения не имеют.
В повествование введены персонажи русских сказок, мифов, быличек и прочего фольклора, упоминаются или приводятся полностью реальные народные обычаи и поверья. Для полного понимания произведения знание бэкграунда этих персонажей и обычаев крайне желательно. Но, в то же время, Автор, как истинный последователь Познающего, приветствует не только любопытство, но и активность в его удовлетворении, а посему Автор не стал перегружать текст пояснениями и сносками. Если что-то не ясно — ищите и обрящете (местами — об самую-то рящу, но это уже издержки производства). Причём, возможно, обрящете больше, чем это удалось Автору.
Глава 1. Последнее школьное лето
Август Ваня не любил, ещё с первого класса. Ведь август завершает летние каникулы. Месяц, когда всё уже позади. Сейчас, когда впереди маячил одиннадцатый, выпускной, класс, это ощущалось особенно остро. Ведь это его последнее школьное лето! Да и сам предстоящий выпускной класс уже не очень-то и школьный. Львиную долю времени там будет съедать подготовка к ЕГЭ, будь он семь раз не ладен! А из-за этого все любимые школьные развлечения и хобби будут урезаны по самое немогу, а ведь класс-то именно что последний! Дальше будет институт, а там всё другое! Впрочем, с институтом отдельная головная боль и думать об этом совершенно не хотелось. Именно поэтому и хотелось растянуть каникулы ещё хоть на денёк. И даже эта дача, не сильно Ваней любимая, казалась местом райским. Вот только у Ваниной матери были другие планы, а она, как обычно, считаться с чьим-то мнением кроме собственного, не собиралась. Потому и продолжался этот разговор уже битый час.
— Надо в Москве готовиться к школе! — напирала мамочка. — Купить всё необходимое…
— Поехали в область, — так местные называли областной центр, — там «Ашан», и «Глобус», такие же как в Москве, — вставил своё веское слово Ваня.
— Действительно, Вероничка, — бабушка встала на защиту любимого внучонка, — что ему две недели в Москве пыль глотать? Купите всё здесь, а в последнее воскресенье и поедете.
— А форму ему купить, а учебники? — напирала Вероника. — Да и вообще, пора к цивилизации выбираться! Пока тут совсем не одичал!
— Тогда надо было съездить в Крым, — буркнул Ваня.
— Сам сюда захотел! — рыкнула мать.
— Я не сюда захотел! Я не хочу в твой Козловодск! — взорвался Ваня.
Это была больная тема. Вероника Павловна обожала Кисловодск и ездила туда каждую зиму. В последний Новый Год она решила приобщить к этой благодати и сына. Результат получился сокрушительный. С первых же дней Ваня понял, что это место ему дисгармонично и всё бы на этом и ушло: ну мало ли, кому-то одно место нравится, кому-то другое, всяко бывает, но маменька не привыкла к возражениям и принялась в своей обычной манере заставлять сына принять сию благодать и ей насладиться. В результате простая и естественная констатация факта на тему «нравится-ненравится» выросла в стойкую неприязнь к, в общем-то хорошему, городу. А дома довольно долго ему приходилось выслушивать претензии на тему: «Знаешь, чего мне стоило свозить тебя в Кисловодск, а тебе, видите ли, не понравилось!». Идею: «Зимой не понравилось — поезжай туда летом!», Ваня отверг с несвойственной ему решительностью. И вот он здесь, не иначе, как в наказание.
 
Спор почти закончился, когда родительница командным голосом приказала:
— Так! Хватит мне пререкаться тут! Пошёл собираться!
И тогда Ваня применил свой последний аргумент:
— Ладно, хоть на компе поиграю всласть.
— Кто тебе даст-то? — рыкнула мать.
— А кто не даст? — с невинным выражением лица спросил Ваня.
— Действительно, Вероничка, что парню делать, пока ты будешь там у себя в конторе бумажки перекладывать?
Вот это: «бумажки перекладывать», бесило Веронику Павловну несказанно. Будучи начальницей одного из отделов в районной управе на окраине Москвы, она считала себя птицей очень высокого полёта, поэтому злобно зыркнув на сына, она, тоном, каким зачитывают приговор перед казнью, бросила:
— Делай как хочешь!
То, что именно этого от неё и ждут, она просто не допускала. Ваня же обрадовался и заявил:
— Тогда поедем в Москву 28-го. Там почти неделя остаётся, как раз купим всё, что здесь не купим. А в следующие выходные давай в область съездим…
— Не надо! — отрезала Вероника Павловна. — Сама тебе всё куплю.
Это было не гут. Ваня по опыту знал, что половина того, что купит его мама будет, мягко выражаясь, не в тему и многое придётся докупать по ходу учёбы. Но это вопрос решаемый. Так что теперь осталось только дождаться когда родительница отчалит в Москву, махнуть рукой вслед её удаляющемуся внедорожнику и, вздохнув с облегчением, отправиться на рыбалку.
Не успела мамкина машина свернуть на дорогу, а Ваня уже подхватил удочки и через заросший огород вышел на расстилающийся за деревней луг. Раньше, наверное, сказали бы: «За околицу», но, что такое эта таинственная «околица» современная молодёжь, даже деревенская, не знает, да и есть ли она в современных деревнях, где больше половины домов брошены и постепенно превращаются в труху? Однако же граница деревни ощущается резко, даже если огород, как у Гороховых, со стороны этой самой околицы никак не огорожен. И отмахнувшись от бабкиного: «Помог бы огород прополоть, если уж остался!», Ваня направился напролом через широкий луг к речке.
Река Задел, на левом берегу которой стояла одноимённая деревня, к августу обычно пересыхала, превращаясь в цепочку грязных луж, но чуть ниже по течению, у бобровой запруды, сохранялось небольшое озерцо, или, правильнее сказать, пруд, в котором всегда водилась кое какая рыбёшка. Однако Ваня направился не левее, к запруде, а правее, к мосту через речку. На другом берегу Задела и чуть выше по течению, стоял посёлок, который тоже назывался Задел. Итого тут, на пятачке в пару квадратных километров, обосновались аж три объекта с одним и тем же названием: деревня, посёлок и речка. И если с речкой проблем не было, то вот деревню с посёлком регулярно путали и деревенские, чаще дачники, частенько с матюгами ехали в посёлок, искать уехавшую в нетуда доставку.
Весело насвистывая он перешёл самодельный мост, который несмотря на то, что был срублен местными мужиками под бухое дело, выдерживал не только автомобиль, но и трактор с прицепом, и уже после этого направился по тропе вдоль речки к запруде. Дело в том, что даже с дачниками в некогда большой деревне сейчас набиралось не более десятка жилых дворов и несмотря на то, дачи тут москвичи покупали специально чтобы выгуливать на лето детишек, ровесников, с которыми Ване было бы интересно общаться в деревне не нашлось. Посёлок, который за времена торжества рыночной экономики тоже изрядно обнищал и обезлюдел, всё же был намного больше деревни, в нём даже водились с пяток собственных школьников в возрасте от первого до выпускного класса, из них аж двое старшеклассников, одиннадцатого и восьмого классов. Кстати, обычного в мальчишеской среде противостояния местных и дачников здесь не случилось, за исключением обычных для мальчишеской среды конфликтов, что обычно быстро возникают и быстро проходят Во-первых, потому что дачники приносили местным заметную долю дохода, покупая продукты с подсобных хозяйств, а во вторых в виду численного перевеса дачников. Городских школьного возраста тут на лето приезжало десятка два и в силу численного перевеса исход любого конфликта был ожидаем. Местные это чувствовали инстинктивно и претензий не предъявляли, а городские не испытывали в этом особой потребности.