«Маленький СССР» и его обитатели. Очерки социальной истории советского оккупационного сообщества в Г

Весна 1947 года стала определенным водоразделом в восхвалении вождя. Именно в это время готовится к выпуску второе издание его краткой биографии и наступает новый этап проекта «великий Сталин». Особенно переполнен соответствующей лексикой заключительный раздел биографии: гениальный… великий… стратег… теоретическая мощь… круг вопросов, занимающих внимание Сталина, необъятен… непреодолимая сила сталинской логики… кристальная ясность ума… мудр… и т. д. 460 Сталин читал и даже правил свою биографию перед ее выходом в свет 461. И все эти хвалебные слова его не смутили, что свидетельствует о психологическом состоянии вождя в тот период и о том, каков, по его мнению, должен был быть градус всеобщего благоговения. СВАГ принял в этом апофеозе славословия самое непосредственное участие. «Биографию» печатали и в советской зоне оккупации Германии. 26 марта 1947 года Главноначальствующий СВАГ подписал приказ № 80 «О выпуске 500 000 экземпляров второго издания краткой биографии И. В. Сталина» 462. Очевидно с гранками издания, а значит и с новыми стандартами славословия познакомились некоторые руководители СВАГ.
Неудивительно, что именно тогда обнаружились новации в ритуале партийных мероприятий. Впервые появились обращения персонально к Сталину, его подчеркнуто выделяют из высшего партийного бомонда. На апрельском партактиве СВАГ 1947 года у президиума неожиданно возникло желание «послать приветствие товарищу Сталину». «Большевистский привет» вождю наполнен выспренной лексикой, патетическими всхлипами: «Мудрый вождь… под Вашим мудрым руководством… Вашим, товарищ Сталин, водительством… претворяют в жизнь Ваш, товарищ Сталин, грандиозный план… заверяем Вас, дорогой товарищ Сталин… Да здравствует наш вождь и учитель, родной и любимый товарищ Сталин!» (здесь и далее курсив наш. – Авт.) 463.
Следующий ритуальный шаг был предпринят на партактиве СВАГ в июле 1947 года. Заместитель Главноначальствующего по делам САО генерал-полковник Б. З. Кобулов, освещая деятельность советских акционерных обществ в Германии, многократно использовал заклинание «лично товарищ Сталин», а закончил свое выступление совершенно неожиданно, громогласно выкрикнув здравицу: «Да здравствует наш могучий непобедимый советский народ! Да здравствует наша славная партия Ленина – Сталина! Да здравствует наш великий вождь – товарищ Сталин!» 464 Новый настрой тут же подхватил следующий оратор, заместитель начальника УСВА федеральной земли Саксония по политчасти Артемьев. Он начал свое выступление словами: «Великий Сталин учит нас…» 465 Однако выходившие вслед за ним ораторы эту риторику не поддержали. Как и раньше, в выступлениях можно отметить лишь редкие ссылки на указания Сталина и цитаты из его трудов. В стенограмме даже не отмечено, что здравица Кобулова в честь Сталина была встречена аплодисментами.
Возможно, Б. З. Кобулов, побывав в первой половине мая 1947 года вместе с другими руководителями СВАГ в Москве, где он докладывал о работе советских предприятий в Германии 466, раньше других почувствовал новые веяния. Но раз другие руководители СВАГ не предприняли подобных действий, можно предположить, что, скорее всего, генерал, уловив в столичных кулуарах и кабинетах правильный вектор, действовал на опережение. А может быть, в руках у Кобулова уже побывал свеженький экземпляр второго издания краткой биографии Сталина. Тираж был готов к 1 июня 1947 года 467, сигнальные экземпляры могли и даже должны были попасть в руки руководства пораньше. Кобулов понял, что дифирамбический стиль снова в фаворе.
Летом 1947 года в СВАГ прошли партийные собрания, посвященные изучению второго издания краткой биографии Сталина. Здесь вопрос о гениальности вождя должен был быть поставлен по определению в центр обсуждений. На собраниях выступали коммунисты с большим партийным стажем, видевшие Сталина и призывавшие ценить «ясность и силу логики» вождя, называвшие его «глубоким мыслителем» и твердившие о том, как вождь заботится «о благе народа» 468. Но льстивых выкриков и здравиц на таких собраниях отмечено не было. Иногда даже звучало вялое удивление. Некоторые не понимали, зачем штудировать «новый выпуск» биографии Сталина, когда старый уже изучен, и называли это «излишним делом» 469. Предположим, что достаточно образованные сотрудники СВАГ предпочли обойтись минимумом эмоций.
Отчетливый сигнал о важности восхваления, превознесения вождя последовал ближе к осени. Одной краткой биографии Сталина было явно недостаточно. Нужно было закрепить лексику, дифирамбический стиль… Взялись за молодежь. По всей стране прошли комсомольские собрания, на которых обсуждалось и подписывалось письмо «учителю и другу молодежи товарищу Сталину». Акция была приурочена к тридцатилетию ВЛКСМ. Проект письма в Германию выслали самолетом 470. 26 октября из Москвы было получено пять тысяч экземпляров. Остальное допечатали в типографии СВАГ. Свое персональное письмо к вождю каждый комсомолец должен был подписать лично. Причем до особых указаний Главного политического управления текст письма не должен был публиковаться в печати и звучать по радио. Все должно было выстрелить одномоментно. Проект письма с подписями хранился в политотделах «на правах секретных документов» 471.
С 26 по 30 октября во всех военных комендатурах, учреждениях, отделах и управлениях СВАГ были проведены комсомольские собрания. На них выступали подготовленные активисты, практически дословно повторяя то, что значилось в письме, демонстрируя, как теперь называть вождя: «родной и любимый», «наш родной Отец и лучший друг советской молодежи Великий Сталин», «любимый друг и вождь». Во время чтения письма из зала звучали сдирижированные здравицы в честь товарища Сталина. Они сопровождались криками «Ура!» и бурными аплодисментами. Везде в почетный президиум выбирали членов Политбюро во главе со Сталиным 472. В 1949 году письма комсомольцев и молодежи «как не представляющие надобности в текущей работе» были «уничтожены путем сожжения» 473. Выходит, зря бумагу переводили.