Зоя
— Так и чем же ты покорила профессора Эмпе? — Винсент стоял слишком близко, прижимая меня к барной стойке своим телом.
— Своими рисунками, — отступая от него в сторону, ответила я.
— Значит, ты хочешь стать художницей?
— Я уже художница! — с вызовом поправила я его и сделала еще один глоток ярко-голубой жидкости с долькой карамелезированного грейпфрута.
Опа! А я могу быть самонадеянной! С каких это пор? Или правильнее спросить с какого по счету коктейля?
Он что-то говорил, но я засмотрелась на Ронни, которая отчаянно мне жестикулировала. Не понимаю, что она мне изображает. Обнять? Кого? Его обнять? Себя? Винсента?! Какого черта?! Не хочу я его обнимать!
— Прости, что ты сказал?
— Пойдем, подышим воздухом? — он усмехнулся и забрал у меня из рук бокал.
Он явно дал понять, что спиртного мне на сегодня хватит. Пошатываясь, я держала его за руку, пока он уверенно продвигал нас сквозь толпу на лестнице, ведущей на второй этаж. Он открыл одну из дверей, подсвеченных желтым неоновым светом, и вывел меня на балкон.
Шум вечеринки превратился в приглушенный гомон, но в моей голове шуметь стало сильнее. Я вдохнула прохладный воздух и с наслаждением сомкнула веки.
— Зоя? — обратился ко мне Винсент и я, распахнув глаза, оглянулась.
— Я хочу тебя поцеловать!
Он приблизился ко мне и погладил по щеке.
Нет ни бушующей крови по венам, ни бешеного сердцебиения.
Мне он безразличен. Хотя, может если…
— Целуй, Винсент! — пробормотала я и закрыла глаза.
Парень коснулся моих губ умело и уверенно. Обнял меня за талию и вошел во вкус. Его щетина неприятно покалывала мне кожу на лице, и это все, о чем я могла думать во время поцелуя.
Дурацкая затея! Он не может вытеснить из моего разума образ Себастьяна Эскаланта. Его поцелуи несравнимы. Они заставляют бредить продолжением, мечтать о близости, желать и желать большего.
Себастьян. Его аромат, хриплый голос, манеры, то, как он проводит пальцами по своим волосам, улыбается мне…
Эй, а что это я делаю? О нет!
Я резко оттолкнула Винсента от себя, с ужасом осознав, что целовала его, а думала о Себастьяне. Парень сконфуженно сдвинул брови, явно огорченный резкой переменой во мне.
— Прости меня! Я хотела забыть… кое-кого. Но не могу. Это не для меня!
И я сбежала. Зашла в кабинку туалета и заплакала. Слезы смывали мой макияж и, оставляя следы на щеках, падали на пол. Я рыдала из-за жалости к себе и ненависти к Себастьяну Эскаланту. Я ненавидела его за то, что он сделал меня больной, неполноценной, одержимой! Мне все равно на его бесполезные извинения и предупреждения! Они ничего не меняют и легче не становится.
Он должен об этом знать! Достав телефон, я набрала заветный номер и даже не пыталась сдерживать всхлипы.
— Зоя? — удивленно прозвучал низкий голос Эскаланта.
— Себ… бастьян, черт возьми, Эс…скалант! — заикаясь, стала говорить я. — Ненавижу тебя, слышишь?! Зачем ты сотворил такое со мной, а?! Я не хочу рисовать тебя! Я не хочу думать о тебе, целуясь с другим парнем!.. Я не хочу… хотеть тебя! Оставь меня в покое! Перестать преследовать меня!..
— Ты целовалась с кем-то? — раздался его напряженный вопрос.
Я дико рассмеялась сквозь слезы.
— Да, Эскалант! Целовалась!.. Знаешь зачем?
— Нет, Зоя. Я не знаю, — спокойно ответил аристократ.
— Чтобы забыть тебя, чертов ты идеал! Ну зачем… Зачем ты провел меня в тот вечер? Зачем ты появился в моей жизни? Зачем ты мне?.. Зачем…
Не выдержав, я прервала звонок и снова разрыдалась. Во всем этом дерьме виновата только я. Ну и его родители, которые воспитали такого совершенного мужчину.
Я потеряла счет времени. Мои глаза устали от слез. Мой телефон постоянно вибрировал, и мне пришлось отключить его совсем. Когда я, наконец, вышла из кабинки, то ужаснулась своему отражению.
— О, я та самая панда! — пробормотала я и открыла воду, чтобы умыться.
— Ты где была?! — прокричала Ронни, ухватив меня за руку, когда я вернулась в зал.
Я скривилась от приступа жуткой головной боли.
— В туалете Ронни. Мне не очень хорошо…
— Мы тут все ищем тебя! — нервно перебила она.
— И вот я нашлась! Та-дам! — вяло улыбнулась я и попыталась пройти мимо.
— Зоя, посмотри-ка во-о-он туда! — она взяла мое лицо в ладони и повернула в сторону.
Среди танцующих студентов я увидела возвышающуюся фигуру Себастьяна Эскаланта, который медленно обводил взглядом присутствующих, пока не замер на моих глазах.
Не может быть!
Взгляд его суженных медовых глаз искрился злостью. Настал час расплаты.
— О нет-нет-нет! — попятилась я, понимая, что он широким размашистым шагом направляется ко мне, маневрируя среди танцующей толпы. — Ронни, мне конец! Я такое ему наговорила…
— Что-то не так, Зоя? — голос Винсента раздался позади нас, и я с ужасом обернулась к нему.
Он стоял рядом с Ником и удивленно оценивал ситуацию.
Глава 50
Молчать нет сил— Привет, Себастьян! — широкая улыбка сияла на лице Ронни.
— Добрый вечер! — процедил тот сквозь зубы, испепеляя меня золотым пламенем своих глаз. — Зоя, я приехал за тобой. О, и это не обговаривается.
Его властный взгляд, решительный тон и двойная складочка над переносицей подтверждали это. Я открыла рот, чтобы смиренно попрощаться с друзьями, но слова так и не сорвались с губ. Глаза Эскаланта приобрели уничтожающий огонь, и он медленно перевел взгляд на кого-то, слева от меня. В тот же миг я ощутила чужую руку на своей талии.
— Зоя еще не собирается домой. Тем более с тобой, парень! — говорил отважный самоубийца голосом Винсента.
Я посмотрела на своего нового знакомого, а он в ответ задорно подмигнул мне. Напряжение достигло кульминации. Оно сдавило мои легкие и нервно пульсировало в висках. Кажется, так из человека и выветривается алкоголь!
Я аккуратно, словно опускала оружие на пол, сделала шаг от Винсента, избавляясь от его объятий.
— Очевидно, нас не представили! — хладнокровный аристократ противоречиво улыбнулся и протянул руку президенту студенчества. — Себастьян Эскалант!
Вежливая улыбка и спокойный голос, вот только взгляд дикий и кровожадный.
Реакция Эскаланта привела в замешательство Винсента, но он быстро нашелся и ответил на рукопожатие:
— Винс… — голос парня резко перешел на сопрано, и он согнулся пополам.
— Тише, тише, тише! — продолжал улыбаться Себастьян, выворачивая ему руку так, что она вот-вот и сломается.