Малышка и Карлссон

– Может быть. Сиды любят дубы. Мне нужна эта мертвая девушка! – решительно заявил он. – Если на ней метка сида, значит, это он. Где она может быть?
– В морге, очевидно, – сказал Дима.
– В каком?
– Откуда мне знать! – воскликнул Дима.
– Я могу выяснить, – подала голос Карина в соседней комнате. У нее тоже был не по-человечески острый слух.
– Иди сюда, – приказал ей Карлссон. – И еще раз повтори, что ты сказала.
– Я могу выяснить, где труп, – повторила Карина. – Если у меня будет телефон.
– У этого должен быть мобильник, – сказал Дима.
Мобильник нашли. И сразу выяснилось, что последний звонок на него был сделан Сережей. Карлссону это не понравилось.
– Слушай, это же всё-таки его отец! – вступилась за Сережу Лейка. – Представь, что у тебя есть сын. Как бы ты хотел, чтобы он поступил в такой ситуации?
– Ладно, пусть живет, я его не трону, – мрачно пообещал Карлссон.
Телефон вручили Карине, и она, сделав около дюжины звонков, выяснила, в каком морге хранится тело девушки, найденной в Дубках. Узнала и адреса: особняка в Дубках и морга.
– Что теперь? – спросила Лейка.
– Пошлю Хищника, – сказал Карлссон. – Жалко, что уже рассвело. Ему будет трудновато…
– Зачем – Хищника? – вмешалась Карина. – Тебе же не нужен сам труп. Тебе нужно узнать, есть ли на нем метка. Давай я съезжу и посмотрю.
– Так тебе его и покажут, – буркнул Карлссон.
– Покажут, – уверенно заявила Карина. – Можешь не сомневаться.
– Вместе поедем, – сказал Карлссон. – Пусть его покажут мне, а я проверю подсказчиком.
– Я и без подсказчика всё увижу, – заметила Карина.
– А я – нет! – отрезал Карлссон. – Поедем вдвоем. А вы все останетесь здесь. За пленными присмотрит Хищник.
– Надо бы их покормить, – сказала Лейка. – Хотя бы девушку – она-то уж ни в чем не виновата.
– Пусть думает, с кем ложится в постель, – возразил Дима. – Кормить их не обязательно – человек без еды месяц может прожить, а вот напоить надо. И в туалет сводить. И лучше, Карлссон, если это сделаешь ты. Чем меньше людей увидят Хищника, тем лучше. Если, допустим, Сережин отец решит заявить в милицию: одно упоминание о Хищнике – и его сочтут психом. А если эти двое тоже подтвердят…
– Меня ваша милиция не волнует, – заявил Карлссон.
– А меня – волнует. Нам тут жить. Хватит того, что у Кати с милицией неприятности.
– У Кати неприятности не с милицией, а с сидом! – возразил Карлссон.
Но просьбу Димы уважил, так что в город они выехали минут через двадцать.
А еще через час прибыли на место. Договориться с санитаром оказалось совсем просто. Карина заявила, что они ищут пропавшую дочь, представила в доказательство двести рублей – и им предъявили тело.
– Есть, – чуть слышно шепнула Карина. – Его тавро, я узнаю.
Но Карлссон всё равно проверил подсказчиком. Карина не соврала: метка была. Правда, какому именно сиду она принадлежала, подсказчик не показывал, так что в этом Карлссону пришлось довериться Карине.
– Нет, не она, – сообщили санитару «родители». Тот принял еще сто рублей, пожелал найти дочь живой и здоровой и выпустил их на улицу.
– Поехали обратно, – сказал довольный Карлссон.
Он еще не знал, что допустил серьезную ошибку: забыл забрать у Карины мобильник.
   
На дачу ехали долго, часа два – из-за пробок. За время их отсутствия ничего не произошло.
Когда все загрузились в автобус, Карлссон освободил пленников. Молча. И так же молча ушел. И это молчание произвело большее впечатление, чем любые угрозы. И Илья Всеволодович, и его охранник поняли ситуацию так: ночной гость мог их прикончить играючи, но оставил в живых. Надо полагать, потому что уверен: вреда от них не будет. И во избежание неприятностей разочаровывать его не стоит. Что же касается девушки Катерины, то Илья Всеволодович счел необходимым ее предупредить: помалкивай. Впрочем, ее по-любому вряд ли кто стал бы слушать.
 
Глава сорок седьмая,    в которой Катя снова надевает свадебное платье
    
Одному фермеру из Уэльса очень досаждали птицы – склевывали всё зерно. И пошел он к колдунье:
– Сделай мне такое пугало, чтоб всех птиц отпугнуть. А я тебе за это четыре мешка муки принесу.
Колдунья согласилась – и забыла. Пришел фермер за пугалом, а пугала нет.
– Я тебе завтра принесу, – пообещала колдунья.
Пошла она к соседу за помощью. А соседом у нее старый тролль был.
– Слушай, – говорит ему колдунья, – вот тебе мое платье, в котором я замуж выходила. Надень-ка его и постой у фермера недельки две посреди поля пугалом. Ты же каменный, тебе всё равно. А я тебе за это два мешка муки дам.
Тролль подумал – и согласился.
А через две недели приезжает к колдунье фермер, очень довольный.
– Уж такое ты хорошее пугало смастерила, – говорит, – страшное! Я тебе там на телеге шесть мешков муки привез.
– Мы же на четыре договаривались, – говорит колдунья.
– Да, – говорит, – но по-честному – шесть. Птицы твоего пугала так перепугались, что половину склеванного урожая за прошлый год вернули.
Катя проснулась от вспыхнувшего света. Когда она осторожно выглянула из-под одеяла, то увидела, что ее спальня полна каких-то несообразных вещей, вроде слепящего фонаря на треноге и гигантского белого зонтика, вокруг которых суетятся незнакомые люди.
«Где я? Что со мной? Ах да, квартира Селгарина… А эти что тут делают?»
– Уберите дневной свет, – недовольно произнесла женщина лет сорока с короткой стрижкой, которую Катя видела впервые в жизни. – Что? Как хотите. Тряпку повесьте, это не мои проблемы… Леночка, зеркало вот туда…
Незнакомая девушка с деловитым видом поволокла по паркету двухметровое прямоугольное зеркало. Вообще Кате показалось, что спальня существенно уменьшилась. У окна появилась вешалка, на которой висел полиэтиленовый сверток с очертаниями человеческой фигуры. По полу были раскиданы пакеты, коробки и сумки. Неподалеку от вешалки препирались Итлинн и тетка со стрижкой. Предметом спора было громадное окно, в которое лился утренний свет. Тетка требовала свет устранить, Итлинн доказывала, что без позволения хозяев с окном ничего делать нельзя.
– Доброе утро, – застенчиво сказала Катя, садясь в постели. – Который час?
– Четверть двенадцатого, – Итлинн взглянула на часы-браслет. – Долго спишь.
Тетка сдержанно улыбнулась:
– Невесте можно. Вылезайте-ка, деточка, из постельки, умывайтесь и быстренько ко мне.