Девочка, ты чья?

– Тебе снова нужно звонить матери?
Джей смущенно улыбнулась.
– Она будет волноваться, если я не позвоню. А ей это сейчас совсем ни к чему.
– Хорошо, тогда я оставлю тебя на некоторое время в одиночестве, мне тоже нужно созвониться с людьми мистера Д.
– И мне нужно позвонить адвокату.
Тернер понимающе кивнул. Днем адвокат Джей не сообщил ей никакой интересной информации и попросил позвонить вечером ему домой. Эта задержка была на руку Тернеру. Ему требовалось время, чтобы перестать мечтать о том, что и как он будет делать с этой женщиной в постели, и придумать наконец, как выманить у нее этот чертов список.
И тут его осенило! Если он будет хорош в постели – а в своих отменных качествах любовника Тернер не сомневался – и сумеет постепенно завоевать ее доверие, Джей сама отдаст ему список, а также всю добытую для нее брокером информацию. И это будет к лучшему, послужит для ее же блага, потому что его люди гораздо быстрее и эффективнее работают в подобных ситуациях.
Значит, он убьет сразу двух зайцев, сочетая полезное с приятным!
Вестибюль гостиницы производил не лучшее впечатление. Выложенный кафельной плиткой пол когда-то был ровным и гладким, как каток. Теперь же он был потрескавшимся и с выбоинами. Мебель тоже оказалась изрядно потрепанной, хотя, вероятно, очень качественной изначально. Хрустальные подвески люстр потускнели от времени, шелковые гобелены на стенах были заметно потерты на стыках.
В небольшой комнате Джей не было ни телевизора, ни телефона. Зато удобная кровать была застелена чистым бельем. Покрывала и шторы из красного атласа придавали комнате богатый и порочный вид.
Присев на край постели, Джей достала из сумочки сотовый телефон и набрала номер Ноны. Та оказалась в приподнятом настроении, потому что целых пять минут разговаривала с Патриком по телефону.
– Он сказал, что соскучился по моему пирогу с арахисовым маслом! – возбужденно сообщила Нона. – Сказал, что нигде в Бельгии нельзя купить такой пирог! Я сейчас же испеку ему пирог и еще его любимые вафельные трубочки с кремовой начинкой, а потом пошлю в Бельгию экспресс-почтой!
– Может, ему нельзя посылать съестное, – осторожно предположила Джей. – Все-таки его держат в боксе…
– Но ему уже значительно лучше! – перебила ее Нона, страстно желающая верить в это. – Он скоро выпишется и вернется домой, разве ты так не думаешь?
Джей была не в силах разочаровывать Нону.
– Хорошо, отправь ему пирог и вафельные трубочки, – ответила она, отлично понимая, что улучшение здоровья Патрика – временное явление.
– Тут у нас все молятся за здоровье Патрика и за то, чтобы ты поскорее нашла его кровных родственников, – и брат Мейнард, и другие монахи… Я знаю, у тебя получится!
Давно переставшая верить в чудеса, Джей только вздохнула. Порой девушке казалось, что ей никогда не удастся совершить задуманное и найти донора для Патрика.
– И Патрик снова станет здоровым, – оживленно продолжала Нона. – Ты молишься за него?
– Да, – ответила Джей, и это было правдой, хотя свои молитвы она возносила не в церкви. Ее не привлекали церковные ритуалы и обряды; она относилась к религии как к чему-то глубоко личному, почти интимному.
Распрощавшись с Ноной, Джей позвонила своему адвокату. Выяснилось, что брокер кое-что нашел для нее, и адвокат предложил переслать информацию по факсу. Джей дала номер факса гостиничной администрации, не пожелав воспользоваться компьютером Тернера. Это давало ей чувство независимости, в которой она всегда нуждалась.
Вскоре адвокат перезвонил Джей и сообщил, что уже послал факс на указанный ею номер, а завтра, возможно, пришлет что-нибудь еще.
– Послушай, Джей, – сказал адвокат напоследок. – Как зовут того адвоката, с которым ты сейчас вместе путешествуешь?
– Тернер Гибсон. Он из Филадельфии, занимается семейным правом.
– Хочешь, я проверю его досье? Или ты полностью доверяешь ему?
– Доверяю, – не слишком решительно отозвалась Джей. Она вспомнила, как лежала в объятиях Тернера, и у нее не хватило духу попросить адвоката навести о нем справки.
 
– Ну хорошо, детка, – хмыкнул он. – Кажется, к старости я стал слишком подозрительным и чересчур навязываю свою опеку. Береги себя!
На этом они закончили разговор, и Джей направилась в административный офис за факсом адвоката Мюррея.
Прошел целый час, а Джей все не звонила. Тернер не знал, что и думать, и решил позвонить сам. Она почти сразу сняла трубку.
– У тебя все в порядке? – осторожно спросил он.
– Да, – ответила она каким-то странным голосом.
_ Ты звонила матери?
_ Да.
_ Там все нормально?
_ Да.
_ Дозвонилась своему адвокату?
_ Да.
Ее лаконичные ответы злили Тернера.
– Ну и как? Твой брокер раздобыл для тебя нужную информацию?
– Да, он… он передал мне ее по факсу.
– По факсу? Сюда? – удивился Тернер. В этой паршивой гостинице не было даже телефонов в номерах, не говоря уже о факсимильных аппаратах связи.
– Факс есть в администрации, – пояснила Джей. – Он отправил информацию именно по факсу администрации. Я его уже забрала…
“Ах вот оно в чем дело!” – догадался Тернер. Видимо, присланный факс сильно расстроил ее.
– Можешь зайти ко мне сейчас? – вдруг спросила Джей.
– Разумеется! Буду у тебя через секунду.
Тернер не знал, что происходит, но в голосе Джей не было ни тени сексуальности. И все же на всякий случай он захватил с собой предусмотрительно купленную бутылку дорогого вина.
Не успел Тернер постучать в дверь ее номера, как она распахнулась.
– Заходи.
Тернер с разочарованием увидел, что Джей полностью одета и ни в глазах, ни в тоне нет ни малейшего намека на стремление к любовным утехам.
Присев на край постели, Джей смотрела на пачку факсимильных распечаток, лежавшую на красном атласном покрывале.
Поставив вино на туалетный столик, Тернер спросил:
– Это и есть присланная твоим брокером информация?
Она кивнула.
– Позволишь мне прочитать ее?
– Читай, если хочешь. – Джей пожала плечами.
– Похоже, тебе сейчас не мешало бы выпить. Я открою бутылку?
– Открывай.
– Что все-таки случилось? – спросил Тернер, вынимая пробку. – Почему ты такая мрачная?
– Джуди Свенстар продала нам ключи от пяти дверей. Похоже, одна из них ведет в никуда. Я имею в виду ту, которая называется Донна Джин Цвайтек.
– Последнее имя из списка, – вспомнил Тернер.
– Правильно, она… она уже умерла. Семь лет назад в возрасте сорока двух лет. О Боже! – В голосе Джей прозвучало отчаяние.
– Но ведь это не значит, что мы в тупике, – возразил он, наливая вино в бокалы. – У нее остались родственники, друзья. Они тоже могут дать нам полезную информацию.
– Она была медсестрой в Кенийской миссии, в Африке. Там и умерла в девяносто третьем году во время вспышки какой-то местной лихорадки…
– Держи, тебе надо выпить. – Тернер протянул ей бокал с вином.
– Она прожила в Африке девятнадцать лет, там ее и похоронили.
Стараясь скрыть разочарование, Тернер подошел к туалетному столику и налил себе вина.
– В Штатах у нее остались родственники?
– Ее родители давно умерли, осталась только старшая сестра. Она – монахиня-кармелитка, давшая обет молчания. Она может разговаривать только с другими монахинями, но не с мирянами. И разумеется, не сделает для нас исключения.
– Ну что ж, хоть эта дверь и закрылась для нас, но ведь остались еще четыре. И одна из них откроется уже завтра.
– Не хочу даже думать об этом. Мне нужна не моя мать, а мать Патрика, черт побери!
 
– Возможно, завтрашняя встреча будет способствовать тому, чтобы найти ее.
– А может, и не будет! Возьми предпоследний лист и прочти его.
Взяв бумагу, Тернер прочитал: Диана Инглунд-Кляйн.
– Зачем мне теперь эта информация, когда мы уже нашли ее и она даже согласилась поговорить с нами? – фыркнула Джей.