Девочка, ты чья?

Ему позвонила Долл Фарагут и сообщила, что мисс Гаррет и ее спутник возвращаются в Кодор рейсовым самолетом и прибудут в новый аэропорт через час.
Эдон тут же перезвонил Лабони на пейджер, послав ему номер рейса и время прибытия. Тот ответил условным сигналом, означавшим, что послание Эдона принято.
Еще два убийства… Но от этого никуда не деться, иначе жизнь его семьи будет непоправимо разрушена.
Он не видел и не слышал, как в комнату вошла Барбара в сопровождении любимой белой собачки. Но когда она попала в поле его зрения, Эдон увидел на ее лице нечто такое, что заставило его встревоженно спросить:
– Что случилось?
Она стояла босая, в белой ночной сорочке и пеньюаре.
– Я собиралась принять снотворное, когда услышала ужасный крик у амбара…
Эдон знал, что Лабони устроил западню для Холлиза, что на сеновале лежал Бобби Мидас, лучший стрелок во всем округе. Если бы он выстрелил в Холлиза, тот не успел бы издать ни звука.
– Ну давай вместе посмотрим, что там такое, – с напускной веселостью проговорил Эдон, выводя Барбару на террасу. Ночь была тихой, слышен был только звук падавших с крон деревьев капель дождя. – Вот видишь, – улыбнулся Эдон. – Кругом ни звука. Должно быть, тебе это только показалось.
– Нет, не показалось, – заупрямилась Барбара. – Это был крик боли.
– Так или иначе сейчас никто не кричит. – Эдон обнял ее за плечи.
– Но что это могло быть? – со страхом в глазах повернулась к нему жена.
– Филин, койот, да что угодно! – пожал он плечами. – Пойдем в дом, ты простудишься. Я дам тебе снотворное и уложу в постель.
– Я все думаю о Холлизе, – тихо сказала Барбара, глядя в сторону леса. – Я боюсь за него…
– С Холлизом все будет в порядке, – успокоил ее Эдон. – Хочешь стакан теплого молока? Это поможет тебе уснуть.
– Нет, я не хочу молока. – Барбара печально покачала головой и расплакалась.
Тернер задержался перед дверью в квартиру Хуаниты Брэгг, чтобы успокоиться и вернуть себе самообладание. Теперь нельзя было ошибиться. Эта женщина располагала крайне важной информацией, которую он должен непременно получить.
Позвонив в дверь, Тернер услышал, как тявкнула маленькая собачка. Затем дверь отворилась и на него пристально уставилась женщина с крашеными рыжими волосами. Ее лицо напоминало печеное яблоко. Женщине было явно за семьдесят, она была высокая и рыхлая. На ней был длинный шелковый малиновый халат, отделанный по вороту страусовыми перьями. Рядом с ней дрожал от злости крошечный той-терьер.
– Должно быть, вы и есть тот самый адвокат, который звонил мне сегодня вечером! – улыбнулась старуха, отчего морщины на ее лице стали еще глубже и извилистее.
– Тернер Гибсон, – представился он, протягивая ей руку. – А вы миссис Брэгг?
– Заходите, заходите, – улыбнулась она, пожимая ему руку.
От нее пахло крепкими духами и хорошим вином.
Гостиная была обставлена дорого, но безвкусно и парадоксально напоминала престижный публичный дом. Хозяйка усадила гостя на диван и предложила выпить портвейна. Тернер отказался. Тогда она налила себе солидную порцию и выпила. Судя по всему, она изрядно накачалась еще до прихода гостя. Интуиция подсказала Тернеру, что перед ним начинающая алкоголичка.
– Миссис Брэгг, давайте сразу перейдем к делу, – обаятельно улыбаясь, предложил Тернер. – Вы сказали, что у вас сохранился дневник с тридцатью пятью именами пациенток клиники доктора Хансингера.
– Я пересчитала – их оказалось тридцать шесть.
– Вы готовы продать ваш дневник?
– За хорошую цену? Да, – неожиданно трезво сказала старуха, и ее глаза холодно сверкнули.
– Хорошо, мы обсудим его стоимость чуть позже, а сейчас мне необходимо убедиться в ценности ваших записей. Не расскажете ли мне, каким образом вы были связаны с Хансингером?
– Я была медсестрой и познакомилась с доктором Хансингером, когда еще он работал в Хот-Спринге, штат Арканзас.
Тернер удивился, поскольку раньше не слышал о том, что у Хансингера была практика в Арканзасе.
– Потом, в пятьдесят шестом году, – продолжала Хуанита Брэгг, – его лишили лицензии из-за нелегальных абортов и необоснованного применения наркотических средств.
 
– Тогда он переехал в Оклахому?
– Да, земля там была тогда недорогой. Доктор купил старое здание водолечебницы и основал собственную клинику.
– И вы, не потеряв с ним связи, стали направлять к нему клиентов?
– Да, я многим рекомендовала его клинику, – уточнила она, делая акцент на слове “рекомендовала”.
– Разумеется, прошу прощения.
– Тем девушкам требовалась медицинская помощь, должен же был хоть кто-нибудь им помочь! – патетически воскликнула миссис Брэгг.
– Вы знали, что Хансингер делал нелегальные аборты и продавал младенцев?
– Это я быстро поняла.
– Именно поэтому вы со временем перестали посылать к нему девушек?
– Нет. – Старуха отвела взгляд.
– А почему?
– Некоторых он… калечил, – помолчав, сказала она. – К тому же времена изменились, женщины перестали стыдиться внебрачной беременности и сексуальных отношений, они вообще потеряли всякий стыд.
Тернер не стал вступать с ней в дискуссию по поводу нравственности. Он вернулся к делу.
– Давайте поговорим о вашем… вознаграждении. – Он достал из кармана чековую книжку.
Лабони ехал в аэропорт по длинной, темной и пустынной дороге. На такой дороге адвокату и его спутнице ничего не стоило незаметно съехать в кювет и перевернуться, разбившись при этом насмерть.
Рядом с ним сидел мрачный, усталый Коуди, не успевший отдохнуть после целого дня, проведенного в холодном мокром лесу.
Зазвонил телефон Лабони.
– Да? – сухо бросил он, мысленно посылая звонившего ко всем чертям.
– Это я, – раздался взволнованный голос Бобби Мидаса. – Я поймал его!
– Ты… убил его?
– Нет, ты же сам сказал, что…
Лабони мысленно выругался, потому что Бобби не умел держать язык за зубами. Сотовые телефоны могли прослушиваться федеральной полицией, и уж кто-кто, а Бобби должен был это понимать.
– Ты посадил его в клетку или что-то в этом роде? – перебил он Бобби.
– В общем, да, – озадаченно отозвался тот. – Что делать с ним дальше? Кровь так и хлещет…
– Если не хочешь, чтобы он слишком быстро умер – а ведь ты не хочешь этого, правда? – нужно остановить кровотечение.
– Ну, я же не… ветеринар! – захохотал Бобби.
– Тебе придется стать им, – жестко отрезал Лабони. – Ты там, где должен быть?
– Да.
Это означало, что Бобби перетащил Холлиза к большому стогу сена неподалеку от дома Эдона, где был заранее спрятан грузопассажирский автомобиль.
– Когда ты приедешь? – нетерпеливо спросил Бобби. – Здесь чертовски холодно, к тому же я смертельно устал.
– Приеду, как только управлюсь с делами, – буркнул Лабони. – Не могу же я быть в двух местах сразу.
На этом их разговор закончился.
_ Он поймал Холлиза? – поинтересовался Коуди.
_ Да.
Коуди разочарованно замолчал. Он надеялся, что вознаграждение за поимку Холлиза достанется не Бобби, а ему.
Небеса снова разверзлись, и начался дождь. Лабони включил дворники.
– Опять дождь! – буркнул Коуди. – Когда же эта проклятая ночь кончится?
– Кончится, – заверил его Лабони, завидевший впереди огни аэродрома.
Джей что есть силы бежала по летному полю к зданию аэропорта, и все же, когда она вошла в зал прилетов, ее одежда почти насквозь промокла.
– Будьте осторожны, мисс, если вам придется сесть за руль сегодня вечером, – любезно сказал ей оказавшийся рядом бизнесмен средних лет. – Я слышал по радио штормовое предупреждение. Идет торнадо!
 
Джей благодарно улыбнулась ему, подумав, что теперь ко всем несчастьям, обрушившимся на ее голову, добавился еще и торнадо. А почему не туча саранчи или дождь из лягушек?
Почти стерильная чистота нового просторного аэропорта произвела на Джей не слишком благоприятное впечатление. Впрочем, она вернулась сюда не ради впечатлений, а ради спасения Патрика.