Девочка, ты чья?

К его удивлению, миссис Долл сразу же сняла трубку, словно и не думала спать в эту ночь.
– Да, она уже приехала, – бодро сказала старуха, – и с нетерпением ждет встречи с вами. Сейчас она в душе, позвать ее?
Она ждет его! Сердце Тернера запрыгало от радости.
– Нет, не надо, я скоро приеду, приблизительно через полчаса. Попросите ее перезвонить мне, когда она выйдет из душа. Это очень важно.
– Хорошо, вот только телефон у нас плохо работает. Все из-за этой проклятой грозы.
– Пусть хотя бы попытается.
– Хорошо, передам.
Закончив разговор, Тернер вдруг усомнился в реальности происходящего. Неужели Джей так легко простила его? Это было слишком хорошо, чтобы оказаться правдой.
Лабони отогнал машину на проселочную дорогу и стал выбивать правду из Джей. Его удары были точно рассчитаны и болезненны.
– Твой брат не нашел для себя донора, иначе твой дружок-адвокат не мчался бы сейчас сюда. Поиски продолжаются, да?
В промежутках между вопросами он наносил Джей сильные удары в лицо и грудь.
– Нет! – отчаянно кричала она. – Я вернулась за вещами! Я хочу домой! Отпустите меня, и я никогда никому ничего…
Лабони снова ударил ее, на этот раз в живот.
– Кто знает, что ты здесь?
– Все! – согнувшись от боли, простонала Джей. – Моя мать, мой адвокат…
– Не смей мне лгать! У Коуди есть отличное средство против лжи – большой острый нож! Да, Коуди?
Джей издала душераздирающий вопль и впала в притворную истерику.
Презрительно фыркнув, Лабони достал из отделения для перчаток наручники и ловко надел их на ее закинутые за спину руки. Затем вытащил из-под сиденья грязную тряпку и засунул ее в рот Джей.
Взяв сумку Джей, он достал оттуда кожаную папку и начал рассматривать ее содержимое. Сердце Джей ушло в пятки. Там, в папке, лежали копии всей переписки, касающейся женщин, упомянутых в списке Джуди Свенстар.
– А ты настоящий сыщик, да? – покосился на нее Лабони.
Джей отчаянно замотала головой, ее глаза расширились от ужаса. Лабони неторопливо потянулся к ней.
“Это конец!” – поняла она.
Грубо выдернув кляп изо рта Джей, он схватил ее за волосы и, намотав их на руку, резко дернул назад.
– Кто из этих сук согласился говорить с тобой?
– Никто! С нами никто не хотел разговаривать! – закричала Джей. – Только не бейте меня! Я сейчас потеряю сознание!
Он зловеще улыбнулся и приблизил к ней свое лицо.
– Да у тебя в ушках прелестные сережки, как я погляжу. Мне так и хочется отгрызть их собственными зубами. Не заставляй меня делать это!
Джей разрыдалась и принялась истово бубнить какую-то пришедшую ей на память молитву.
– Она ничего не скажет, – махнул рукой Коуди. – Слишком напугана. Заткни ей рот и поехали к Долл. Там мы с Бобби как следует отымеем ее, а потом уж делай с ней что хочешь.
Лабони внезапно замер, словно осененный какой-то идеей, потом зловеще улыбнулся.
– Ладно, я не стану тратить на тебя время, мне все расскажет твой… дружок, адвокат!
Лабони снова заткнул Джей рот грязной тряпкой, склонился над ней и нежно поцеловал в щеку, одновременно больно ущипнув за грудь.
– Предупреждаю, детка, – прошипел он, – я насилую женщин не так, как Коуди и Бобби…
Тернер уже подъезжал к Кодору, когда зазвонил его телефон. Джей! – обрадовался он, но звонила не она.
– Мистер Гибсон, – раздался в трубке заметно пьяный женский голос. – Простите, что звоню так поздно, но я должна это сделать, пока у меня хватает смелости. Вы… вы хотели узнать кое-что из моего прошлого… Вы не узнали меня? Я Линда О’Халлоран из Оклахома-Сити.
“О Боже! Мать Джей!” – подумал Тернер, и его охватило разочарование.
– Да, я помню вас. Чем могу быть полезен, миссис О’Халлоран?
– Это судьба, – пьяно всхлипнула она. – Ведь я тогда уехала из Оклахомы и вернулась лишь два месяца назад. Я думала, теперь все забыто, ан нет… Вы даже не представляете себе, что мне пришлось пережить у Хансингера. Мужчина не может этого вообразить.
– Я постараюсь понять вас, – мягко проговорил Тернер, уже въезжая в Маунт-Кодор.
 
– Когда мой парень бросил меня, было уже поздно делать аборт, и ребенок появился на свет в клинике Хансингера, – пролепетала Линда. – У меня не было денег, ни для того, чтобы воспитывать дочь, ни даже для того, чтобы заплатить Хансингеру за помощь… И тогда он сделал мне “деловое предложение”. Я должна была отработать эту сумму… собственным телом. По двадцать пять долларов за каждую ночь, проведенную в постели Хансингера во время его визитов в город… Я согласилась… – Линда снова расплакалась. – Я оставила ему мою дочь, которую мне так и не позволили увидеть. Медсестры говорили, она прехорошенькая… Я все время вспоминаю ее, каждый день…
– Значит, вы хотите теперь найти ее? – вздохнул Тернер.
– Нет! Что было, то прошло. Обратной дороги нет. Я только хочу узнать, хорошо ли ей живется, но вмешиваться в ее жизнь не стану. А позвонила я вам затем, чтобы все узнали, какой подлец и негодяй этот Хансингер!
– Разумеется, нелегальные аборты и торговлю младенцами не назовешь благовидными поступками.
– Он не просто негодяй, он… он убийца!
– Что?
– Однажды я послала к нему другую женщину, и это мучает меня всю жизнь! Это была моя сестра… Она была не такой, как я. Сестра была настоящим чудо-ребенком, вундеркиндом! В ней был заложен огромный потенциал, огромный талант! Я всегда ненавидела учиться, а она упорно занималась науками. Она была на восемь лет младше меня. Когда умерла наша мать, сестра переехала жить ко мне в Оклахома-Сити. С отличием окончив школу, она без труда поступила в Калифорнийский университет, да еще получила государственную стипендию за успехи в науке… Там все и случилось. Чистая и наивная, она сошлась с каким-то парнем и почти сразу забеременела. Когда сестра в панике позвонила мне и сообщила эту ужасную новость, я отослала ее к Хансингеру, чтобы ей сделали аборт. Я не хотела, чтобы сестре пришлось пройти через все то, через что прошла я сама. Она должна была окончить университет и жить дальше, не обременяя себя внебрачным ребенком… От Хансингера она не вернулась.
– Как это?
– Я больше никогда ее не видела. Думаю, он просто убил ее…
 
Глава 22
Тернер сразу вспомнил слова Джуди Свенстар о том, что в клинике Хансингера кто-то умер.
– Когда это случилось? – отрывисто спросил он.
– В апреле шестьдесят восьмого. Он прислал за ней машину, за рулем сидела женщина по имени Дороти.
“Дороти Нейшенз!” – догадался Тернер.
– Я проводила сестру до машины, посмотрела вслед… но не запомнила номер.
– А что сказал вам Хансингер?
– Что она сбежала. К ней якобы приехал какой-то парень, и они вместе куда-то уехали. Сначала я поверила ему, потому что хотела верить… Потом стала искать ее. Она никогда бы не сбежала от меня! Сестры нигде не было, никто ничего о ней не знал, она словно сквозь землю провалилась… Я отправилась к Хансингеру и сказала, что хочу знать правду.
Он заорал, что и я, и моя сестра Лиза – отъявленные шлюхи! Заявил, что Лиза даже не переступала порог его клиники, так как у ворот ее уже поджидала машина. Как только Дороти остановилась, Лиза выскочила из машины, быстро пересела в другую и была такова! Несколько медсестер якобы видели это своими глазами… Вот так!
Она замолчала, и Тернер осторожно спросил:
– И вы не обратились в полицию?
– Он пригрозил мне обвинением в вымогательстве. Говорил, что всем расскажет о моем внебрачном ребенке и объявит меня проституткой. Мне оставалось только винить себя во всем произошедшем с моей сестрой. После этого моя жизнь покатилась под гору… Два замужества, два развода, два выкидыша… теперь я совсем одна. Говорят, Хансингер еще жив, но очень болен. Надеюсь, ему приходится туго! Должен же он заплатить за все свои подлые дела!