Приключения Шуры Холмова и фельдшера Вацмана (СИ)
— Вы что, мужики? — удивилась Муся Хадсон, узнав о поспешном съезде с квартиры ее постояльцев. — Куда это вас нечистая несет? Вы же, мне за три месяца вперед за квартиру заплатили. А ваших денег у меня уже нет. Где я вам сейчас возьму деньги?
— Да хрен с ними, с этими деньгами, — равнодушно махнул рукой Холмов. — Потом как-нибудь… Или вот что — лучше на это время никого в нашу комнату не поселяй. Мало ли что, может и вернемся… Но если нас кто-нибудь будет спрашивать, говори, что мы сегодня завербовались и уехали строить БАМ. Скажешь, что пробудем там ни меньше, чем пять-шесть лет.
— Что, серьезно?! — еще больше удивилась Муся. — Вам что, мужики, делать больше нехрен? Нафиг вам этот БАМ…
Шура в ответ только махнул рукой с безнадежным выражением лица. 3атем они с Димой быстренько перетащили в Мусину кладовку остатки своих вещей, в том числе и приемник «Соната», крепко расцеловались с расстроенной квартирной хозяйкой, которая тоже привыкла к своим квартирантам, взяли чемодан и сумки и вышли на улицу. Настроение у обоих было подавленное — могли ли они еще утром подумать, что их размеренная, устоявшаяся жизнь столь внезапно пойдет под откос.
— Слушай, Шура, может ты все-таки зря хипеш поднял? — робко спросил Дима, волоча по асфальту громоздкий чемодан. — Неужели эти сволочи с нами могут что-то сделать? Есть же, все-таки милиция, тот же КГБ… Холмов хотел было что-то ответить, но в этот момент он увидел в конце улицы белые «Жигули» шестой модели, выворачивавшие с перекрестка.
— Вацман, быстро за мной! — сдавленным голосам прохрипел он, кинувшись к дому на противоположной стороне улицы. — Кажется, уже по наши души едут…
Они вбежали в подъезд, поднялись на последний этаж. Голыми руками Шура скрутил замок, закрывавший вход на чердак, откинул крышку, ловко подтянулся на руках и исчез в проеме люка.
— Лезь сюда, — шепотом позвал он вскоре Диму. — Только сначала вещи подай… Забравшись на чердак и закрыв за собой крышку люка, друзья уселись у чердачного окошка, откуда их бывший дом на улице Пекарной 21 «б» был виден как на ладони. Буквально через минуту они увидали, как к нему подъехала кавалькада из трех легковых автомобилей, среди которых была и белая «шестерка». Едва машины остановились, как из них начали выскакивать здоровенные ребята с дубинками и железными прутами в руках. Один за одним они вбегали в подъезд, где жили Дима и Шура.
— Вацман, ну-ка быстренько считай сколько их войдет в дом! — взволнованным голосом крикнул Холмов.
— Девять вошло, — вскоре сообщил потрясенный увиденным Дима.
— И у меня девять, — кивнул Шура. — Эх, бедная Муся, сейчас ей тяжко придется…
Прошло не менее пятнадцати минут, прежде чем ребята с дубинками и прутами не стали по одному выходить обратно на улицу.
— Считай теперь, сколько их всего выйдет, — торопливо обратился Шура к Диме, который, раскрыв рот наблюдал, как налетчики группируются в кружок, что-то обсуждая и совещаясь. (Один из них при этом достал их машины переносную рацию «уоки-токи», вытащил антенну и стал кому-то что-то докладывать).
— Шесть вышло, — сообщил Дима, когда наконец ребята погрузились в машины и уехали.
— И у меня шесть. Я так и думал! — злобно пнул ногой Шура чемодан.
— Что ты думал? — удивился Дима.
— Засаду они в доме оставили, — объяснил Холмов, кусая губы. — Теперь здесь придется до темноты торчать, на чердаке. Иначе на улицу не высунешься, могут из окна застукать.
Шура сел на чемодан, обхватил голову руками и задумался. Однако долго ему скучать таким образом не пришлось.
— Гляди-ка, — толкнул его в бок Дима, тыча пальцем в окно. — Гляди, кто еще к нам пожаловал. Холмов посмотрел в окно и увидел, что возле Мусиного дома стоят два милицейских «УАЗа», из которых вышли несколько милиционеров и тоже направились в подъезд, где находилась квартира, в которой жили Холмов и Вацман.
— Вот это да… — с какой-то растерянностью пробормотал Шура. — Ты только подумай, какое падло этот Люстрин. Обложил нас со всех сторон — и легальной и нелегальной. Да, Вацман, круто нам придется…
Милиция скоро уехала, и Шура и Дима, погрузившись в свои невеселые мысли, стали молча ждать наступления темноты. Впрочем, ожидать пришлось недолго. Не прошло и часа, как на город опустились серые весенние сумерки, а вместе с ними и густой туман, плотно укутавший одесские улицы. Благополучно выбравшись с чердака, друзья вышли из дома и растворились в тумане.
— Куда пойдем? — угрюмо спросил Дима, глядя на ослепительный оранжево золотистый ореол вокруг уличного фонаря — следствие эффекта рефракции его лучей в туманной дымке.
— У древних готов было отличное правило. Одну и ту же проблему они решали дважды. В первый раз на трезвую голову, а второй раз — на пьяную. После чего приходили к некоторому компромиссному решению, всегда оказывающемуся очень мудрым, — после долгого молчания произнес Холмов. — Поэтому, предлагаю зайти в какую-нибудь бадегу, выпить по сто пятьдесят граммов, а там уже будем решать…
Они зашли в шашлычную на улице Богдана Хмельницкого, взяли водки, пару салатов и бутерброды.
— Не хотел я тебя сразу расстраивать, Вацман, — медленно, словно нехотя, проговорил Шура, когда они выпили по первой. — Но ситуация складывается таким угрожающим образом, что в Одессе нам оставаться нельзя. Даже на очень короткое время. Нас усиленно ищет с одной стороны милиция, с другой стороны уркоганы. И они найдут нас очень быстро, Вацман, поверь мне. Найдут, даже если мы спрячемся на дне морском в Аркадии. Ты просто не знаешь всех этих тонкостей. Мы в западне, Вацман…
— Так что же делать?! — заволновался ошеломленный Дима.
— Нужно немедленно сматываться из Одессы, — угрюмо констатировал Холмов, разливая по стаканам остатки водки. — Бежать, сломя голову, сегодня же, сейчас же. Только вот куда… У меня за пределами Одессы никого из родственников и близких знакомых нет, а в гостинице нам останавливаться рискованно — может уже на нас розыск объявили. Да и денег у нас с тобой не густо. Может у тебя кто-то из близких живет в другом городе?
Дима отрешенно покачал головой и резко опрокинул стопку, вылив ее содержимое в горло. Шура еще больше помрачнел и задумался.
— Слушай, Вацман, у меня отличная идея! Давай поедем к этому председателю колхоза, который к нам недавно приходил, — вдруг воскликнул Холмов, грохнув кулаком по столу. — Ну помнишь, у которого коровы дохнут до непонятной причине. Тем более, он нам обещался проезд оплатить, дармовое жилье и жратву предоставить. Слушай, это же выход. отличный выход, Вацман…
Дима тяжело вздохнул и обреченно махнул рукой — мол, делай что хочешь, поехали хоть к черту за пазуху.
— Только дай вспомнить, где он живет, — наморщив лоб, стал размышлять Шура. — Белгородский район, это я помню точно, а вот село… У него еще название такое… настоящее, русское, задорное… Ага, вот, вспомнил — Хлебалово! Точно — Хлебалово. А колхоз тоже назывался как-то оригинально…
— «Лидер октября», — вспомнил через некоторое время Вацман.
— Точно! — воскликнул Шура и впервые за последние часы на его лице появилась слабая улыбка. — Идем на вокзал, Вацман. Покрутимся в селе Хлебалово некоторое время. А наши бандюги тем временем удостоверятся, что нас в Одессе нет, поостынут маленечко, да и глядишь, потихоньку и забудут о нашем существовании…
На железнодорожный вокзал Дима и Шура приехали всего за полчаса до отправлении поезда «Одесса-Новосибирск», следовавшего в нужном им направлении. Дабы не появляться в здании вокзала (не исключено, что их там караулили бандиты или могла опознать милиция). билеты Холмов попросил взять носильщика, вознаградив его за эту услугу пятью рублями. По этой же причине в поезд друзья сели всего за три минуты до отправления поезда. Но вот, загудел тифон тепловоза, состав тронулся и стал набирать ход. Погрустневшие Дима Вацман и Шура Холмов молча стояли у окна и смотрели, как мимо проплывают городские огни, завод Январского восстания, Ивановский мост, 2-я Застава, Ленпоселок… Вот поезд неторопливо проехал мимо маленькой станции Усатово и на мгновение нутро вагона осветилось от яркого света станционных прожекторов. При этом Дима заметил, как в уголке глаза на застывшем, словно окаменелом лице Шуры Холмова яркой алмазной искрой блеснула слезинка…