Слимп

— Не вижу, — подтвердил Мар. — Колдовство, несомненно. Маскировочное. Это мы в каком зале оказались-то?
— Названия не видел, не было названия, — Семён заглянул сначала в одну из витрин, после в другую: за одним окном, в полумраке, на фоне бревенчатой стены, увешанной пучками сушёных трав, усатый добрый молодец без особого напряжения душил старую тщедушную ведьму. Возле ведьмы, на столе, среди ступок и баночек лежал прозрачный шар, налитый сочным сине-зелёным заревом.
За другим окном была красна девица — сидя за карточным столиком в одной ночной сорочке, она расширенными от ужаса глазами всматривалась в точно такой же шар; видно было только девицу, стол и сам шар, всё остальное тонуло в ночной мгле. Внутри бирюзового сияния смутно темнела рогатая тень.
— А, сфера предсказаний, — понял Мар. — Бесполезная, в общем-то, штука. Видел я такую, на ярмарке, у цыганки-гадалки. Что-то показывает, а чего — не разберёшь... Да и зачем оно нужно, своё будущее знать? Ничего хорошего. От судьбы всё одно не уйдёшь.
К тому же брехня эти предсказания — сообщит тебе такой шар, например, что тебя завтра в бане зарежут, и что тогда? В баню ты, естественно, не пойдёшь, тебя, разумеется, не зарежут... Значит, не будущее шар показывал? Не будущее. Обман сплошной! Враньё.
— По мне всё же лучше быть не зарезанным, чем зарезанным, — возразил Семён, протягивая руку к нише. — Пожалуй, возьму-ка я шарик. На пробу. И двинем отсюда куда-нибудь, на твоё усмотрение. Туда, где природы побольше. Чтобы деревья были! И речка с пляжем. Надоело мне по лабиринтам и коридорам слоняться. Свежего воздуха хочется.
— Давно пора, — согласился Мар. — Конечно, двигаем! Предлагаю посетить Лесной Мир. Вот уж где воздуха навалом, свежего, полезного. И совершенно бесплатного.
Семён с трудом протолкнул руку сквозь плотную колдовскую плёнку, взял странно лёгкий шар и положил его в наплечную сумку. После чего мир на секунду задёрнулся чёрным покрывалом и прохладный музейный полумрак сменился вечерним солнечным светом.
Семён, щурясь, огляделся — он стоял на вершине высокого зелёного холма, по щиколотки утопая в траве. Местность соответствовала его пожеланию: неподалёку от холма, через обширную травянистую равнину протекала чистая глубокая речка с песчаными берегами; вокруг равнины и прилегающего к ней холма раскинулся бескрайний вековой лес. Там, за лесом, где большое малиновое солнце почти касалось горизонта, далеко-далеко отсюда, прорисовывались неровные зубцы тёмных гор.
Под холмом, возле ближнего речного берега, раскинулся небольшой городок с добротными домами из тёсаных брёвен — высокие островерхие крыши домов были заботливо уложены черепицей. На некоторых домах, двухэтажных, медленно поворачивались под изменчивым ветерком блестящие серебристые флюгера; было удивительно тихо.
Городок, казалось, дышал покоем и миром.
— Славное место, — одобрительно сказал Семён, неторопливо спускаясь по склону холма к городку. — Здесь и поживу недельку. Отдохну от приключений. Высплюсь, отъемся!
— Ну-ну, — с сомнением сказал Мар. — Будем надеяться.
  
Глава 11
 
Славное Лесное Избранное Место Проживания
 
Городок оказался пуст. Симпатичные домики были закрыты: двери замкнуты на висячие замки, ставни заперты. Ни лая собак, ни мычания коров, ни ржания лошадей — ничего. Словно жители городка вымерли вместе со всей своей живностью. Заперли дома и вымерли.
— Всё это крайне подозрительно, — заметил Мар, когда Семён обнаружил седьмой по счёту закрытый дом. — Может, на них мор какой навалился? Хотя от мора не запираются. Тем более снаружи... В прошлый раз, когда я попал сюда, было куда как веселее! Домов, правда, было поменьше. И похуже они были. Времянки, одно слово. Там, выше по течению, на лесных ручьях тогда золото мыли, а здесь его тратили. Весело тратили, с размахом! Мы тут неплохо золотишком разжились, по бросовой цене. На простенькие амулетики с бытовыми заклинания меняли. Официально здесь магию не поощряют, в Лесном Мире, но пользоваться ею любят... Пошли в центр. Там кабак должен быть. Или салун какой-нибудь. Очаг культуры. Не может быть, чтобы такой очаг да без присмотра оставили!
 
— Пошли, — согласился Семён. — Культура, конечно, догляда требует. Особенно если она в бутылки разлита, — и пошёл по улице, не обращая больше внимания на закрытые дома.
Кабак, он же салун, действительно оказался почти в центре городка, посреди небольшой площади.
Двухэтажный дом с высокими, надёжно закрытыми ставнями окнами — единственное кирпичное здание в городке — был широк и монументален. Наверное, потому, что с другой его стороны, во второй половине, размещалась мэрия: Семён сначала наткнулся на запертую дверь с прибитой к ней начищенной латунной табличкой, на которой было выгравировано «Мэр города», а уж после, обойдя дом, обнаружил вход в салун.
Над входом красовалась броская вывеска: «Пятничная ресторация». Почему именно пятничная, пояснений не имелось, но это было неважно — главное, что дверь заведения с необычным названием была открыта нараспашку. Не долго думая Семён вошёл в ресторацию.
Поначалу Семёну показалось, что в слабо освещённом зале никого нет — в полумраке лишь тускло поблескивали скоблёные столешницы круглых столов, на которые были поставлены перевёрнутые вверх ножками стулья; в глубине зала, на длинной стойке, слабо светила одинокая свеча. Пахло холодной сыростью, спиртным и горелым воском. Тоской пахло. Неустроенностью.
Семён направился к стойке. Подойдя ближе, он обнаружил, что с другой её стороны пригорюнился весьма одинокий мужик в компании с одинокой пузатой бутылкой. И одиноким пустым стаканом. Гранёным.
Внешность у мужика была примечательная: плечистый, бородатый, с копной нечёсаных волос на голове, в белой рубахе-косоворотке и чёрной атласной жилетке, — ниже Семён не разглядел, стойка мешала, — он был здорово похож на знаменитого российского старца, чей подмигивающий портрет в своё время украшал нерусские водочные бутылки.
Мужик посмотрел на Семёна шальными от выпитого глазами и тяжело вздохнул. После скособочился, сунув руку под стойку, молча достал оттуда второй стакан и, со стуком поставив его рядом со своим, щедро плеснул в них из бутылки.
— Пей, — сказал мужик и махом вылил содержимое своего стакана куда-то себе в бороду. И выжидательно уставился на Семёна.
— Будем здоровы, — вежливо сказал Семён. — Закуситься чего-нибудь найдётся?
Мужик молча достал из-под стойки щербатую миску с крупно нарезанными кусками холодного вареного мяса, тарелку с ломтями свежего хлеба и толстыми перьями зелёного лука, пододвинул всё поближе к Семёну.
Выпивка была крепкой. Что-то среднее между джином и ямайским ромом. Крепкой и вкусной. Горлодёрной. Семён выдохнул разом и закусился сначала луком, а после мясом.
Вытерев повлажневшие глаза, мужик изрёк басом:
— Ты не друид. — Сказал, словно приговор огласил. И снова налил в стаканы.
— Не друид, — покачал головой Семён, слепливая себе бутерброд с мясом и луком. — А это хорошо или плохо?
— Это нормально. — Мужик неожиданно подмигнул Семёну, чем окончательно стал похож на своего водочного двойника. — Друиды медовую не пьют. Они вообще ничего крепче воды не пьют. И мясо не едят. Тусклый народец. Хотя и колдуны. Ты как к колдунам относишься?
— Когда как, — осторожно ответил Семён. — По-разному.
— Давить их надо. Однозначно, — убеждённо сказал бородач. — Всю торговлю мне порушили, гады. Взял бы и поубивал их, сволочей! Вот этими вот руками, — мужик потрусил перед носом Семёна волосатым кулачищем, потом неожиданно протянул руку вперёд:
— Будем знакомы. Иван.
— С... Симеон, — от неожиданности Семён Владимирович стал заикаться. — Вы — с Земли?
— Все мы от земли, — Иван захрустел луком. — Из земли вышли, в неё, родимую, и уйдём. Пей, Симеон, чего стакан полным держишь. Пей.
Семён выпил, сунул в рот кусок мяса, снял с ближайшего стола стул и уселся перед стойкой.