Что было, что будет...

– А кто поведет по лестнице Веронику?
– Пока не знаю. Ко Дню благодарения она должна решить.
– Надо, чтобы кто-то надежный, чтобы сумел ее удержать, если она вдруг упадет, когда станет делать эту штуку, которую ты сейчас показала, или на лестнице споткнется.
Гарри с Олимпией рассмеялись и переглянулись. И тут Олимпия со смехом вдруг вспомнила своего приятеля на первом балу. А казалось ведь, что она о нем и думать забыла.
– А мой кавалер к моменту нашего выхода был уже заметно навеселе. Пришлось срочно искать ему замену. Нашли совершенно незнакомого мне парня, но он оказался очень мил.
– Представляю, как потом досталось первому.
– Да уж…
Олимпия не стала говорить о том, что на том балу она в последний раз в жизни танцевала с отцом. Через год отец умер, а она еще долго вспоминала, как бережно он вел ее тогда в танце.
Да, этот бал был большим событием в ее жизни, и она надеялась, что таким же он станет и для ее дочерей. Не таким, конечно, которое перевернет их жизнь, но весьма и весьма знаменательным. Она никогда прежде не думала об общественном его смысле. Для нее это был прекрасный праздник, на котором она чувствовала себя в центре внимания, а все вокруг нее хлопотали и суетились. Такое можно испытать еще только в день собственной свадьбы.
В жизни Олимпии случились события куда более значительные – две свадьбы, рождение детей, выпуск из колледжа, потом из Колумбийского университета, прием в адвокатуру. Но все же первый ее бал навсегда остался в памяти. А больше всего – ее последний в жизни вальс с отцом.
– Что-то вроде бат-мицвы, – негромко прокомментировал Гарри, слушая ее рассказ.
– Верно, – согласилась жена. – Это торжественный день в жизни любой девушки, когда все внимание посвящено ей.
Пару раз Олимпии доводилось бывать с мужем на обряде совершеннолетия, который существует у евреев. И ее всегда впечатляло, насколько торжественно обставляется праздник, когда присутствующие произносят напутствия героине дня, показывают домашнее видео со сценами из ее детства, а потом проносят по комнате в кресле ее мать.
Еще более впечатляющим образом обставлялись такие праздники для мальчиков, бат-мицва, тоже обряд инициации. Они олицетворяют собой веху между отрочеством и взрослой жизнью, именно с этого момента юношу начинают воспринимать и считаться с ним, как со взрослым.
Макс поинтересовался, что такое бат-мицва, и Гарри стал вспоминать, как это было у него. Это событие в своей жизни он всегда вспоминал с нежностью и теплотой. Макс сразу возбудился в предвкушении своего особого дня, до которого было еще целых семь лет, когда Максу исполнится тринадцать.
Олимпия заканчивала мыть посуду, когда неожиданно позвонили девочки. Похвастались, что у них классные ребята на курсе, сказали, что в общежитии их поселили в двухкомнатном блоке вместе с двумя другими девушками.
А Чарли в этом году уже полагалась отдельная комната, ведь он был на последнем курсе. Он сам решил остаться жить в общежитии в студенческом кампусе. Сначала он собирался поселиться с друзьями в городе, но в конце концов раздумал. Сказал, что в общежитии ему будет удобнее. Известий от него не было с самого отъезда. Но Олимпия понимала, что он занят, ведь последний курс – самый напряженный.
Старшие дети должны были приехать домой на День благодарения. Олимпия не могла дождаться этого дня, ей казалось, что время остановилось. Сейчас, как никогда раньше, она благодарила Господа, что у них с Гарри есть Макс, с которым она не расстанется еще целых двенадцать лет.
В тот вечер они вместе укладывали мальчика спать. Гарри читал ему книжку, а Олимпия поцеловала малыша на ночь и подоткнула одеяло.
Потом, когда дома стало непривычно тихо, они еще долго говорили. У обоих были в работе трудные дела, и они обсуждали их, получая удовольствие от того, что можно посоветоваться друг с другом по профессиональным вопросам. Больше всего Олимпия ценила эту возможность делить все, что было для нее важным, с Гарри и слушать его суждения по самым разным вопросам. Она всегда высоко ценила его мнение, и до Аркад у Олимпии и Гарри практически не возникало серьезных разногласий.
 
Олимпия прижалась к мужу, преисполненная благодарности за то, что он у нее есть. Какое это счастье – жить в окружении любящих людей, имея любимую работу и замечательных детей!
Они еще долго продолжали разговаривать и в кровати, и Олимпия так и уснула в его объятиях. И даже рождественский бал отошел на второй план, и ее перестало волновать, поедет с ними Гарри или нет. Она все равно не перестанет его любить.
 
Глава 4
На День благодарения вся семья снова была в сборе. Дети начали съезжаться за пару дней до праздника. Чарли приехал во вторник, девочки – в среду. Они только что одолели промежуточные экзамены и теперь наслаждались свободой.
Макс больше всех радовался, что приехали старшие. У него снова появились товарищи по играм. Уже в день приезда Чарли забрал его из школы и повез в Центральный парк. Купил братишке жареные каштаны и воздушный шар. А на следующий день они отправились на каток. Вернулись раскрасневшиеся, с горящими глазами и в прекрасном настроении. К этому моменту уже приехали девочки, и Олимпия устроила семейный ужин. Дом снова наполнился оживленными голосами, и Олимпия наслаждалась обществом детей. Какое это счастье, когда они все дома! Вот бы так всегда было! Но, увы, время вспять не повернешь, дети выросли и начали жить своей жизнью.
Утром в День благодарения к ним пришла Фрида, чтобы вместе со всеми заняться праздничным столом. Обязанности были строго распределены: Гарри готовил начинку для фарширования, Олимпия колдовала над индейкой, Фрида занялась овощами, Чарли пек кукурузные оладьи, девочки делали традиционный для этого праздника гарнир из батата, а Макс с маминой помощью взбивал сливки для украшения яблочного и тыквенного пирогов, запланированных на десерт. Это был единственный день в году, когда угощение готовили все вместе, каждый вносил свою лепту, и результат неизменно радовал всех членов семьи.
В шесть часов сели за стол, а к восьми уже так наелись, что никто не мог и двинуться. Специально для Фриды Олимпия, как всегда, еще накануне заказала в специализированной лавке кошерное угощение, которое свекровь тоже оценила по достоинству.
– Теперь три недели придется голодать, а то в платье не влезу, – простонала Фрида после тыквенного пирога со взбитыми сливками, приготовленными маленьким Максом.
– Мне тоже! – забеспокоилась Джинни.
Незадолго до этого Вероника объявила, что пригласила на роль своего спутника молодого человека по имени Джеф Адамс. Сказала, что познакомилась с ним совсем недавно – в колледже. Он приедет в Нью-Йорк накануне бала. Обещал заранее взять напрокат фрак и привезти с собой, чтобы не метаться тут в последний момент.
– Надеюсь, на него можно положиться? – забеспокоилась Олимпия. – Ты его хорошо знаешь?
– Достаточно, – небрежно бросила Вероника. – Мы уже три недели встречаемся.
– А если вы до бала успеете разругаться? Неловко получится.
Как правило, приятели считались не лучшими кандидатами на сопровождение дебютантки на балу, ведь вносить спутника в список надо заранее, а в случае ссоры или внезапного прекращения отношений можно остаться и без сопровождающего.
– Он просто друг, – пояснила Вероника, не понимая озабоченности матери. Ей казалось, что, добившись ее согласия отправиться на бал, Олимпия больше не станет ни о чем беспокоиться. А она опять волнуется из-за какого-то кавалера. Тоже мне проблема! Вероника передернула плечами.
Она без конца повторяла, что приготовилась к самому скучному вечеру в своей жизни. Это было довольно нетипичное заявление для дебютантки – не желать участвовать в первом бале! Зато у Вирджинии, в противоположность сестре, энтузиазма хватило бы на двоих. Ей не терпелось покрасоваться, за последние два дня она уже четырежды примеряла свой бальный наряд. Это было платье ее мечты.