Где я, там смерть (СИ)
Джек подумал и, взяв трубку, набрал домашний номер Куртни… нет, теперь уже Рэя. Но с ним он не собирался разговаривать. Ответила домработница.
— Добрый вечер, Дороти. Это Джек Рэндэл, — приветливо сказал он в трубку.
— Здравствуйте, мистер Рэндэл. Рэя нет дома…
— Я хочу поговорить с вами, — мягко перебил ее Джек. — Точнее, попросить вас об услуге.
— Слушаю вас, мистер Рэндэл, — вежливо отозвалась старушка. — Что я могу для вас сделать?
— Я прошу вас съездить к Кэрол. Она не открывает двери, не отвечает на звонки. Она сердится на меня. Но вам она должна открыть, — он нервно прочистил горло. — Я переживаю… как бы с ней чего не случилось.
— Конечно, я немедленно еду к ней. Такое горе… нельзя девочке оставаться сейчас одной, — заволновалась Дороти и всхлипнула в трубку.
— Я сейчас заеду за вами и отвезу…
— Нет, я на такси, так быстрее.
— Позвоните мне, пожалуйста, скажите, как она.
— Конечно. Не волнуйтесь.
Дороти перезвонила ему через час, и в голосе ее он сразу уловил беспокойство и тревогу. Она говорила, что Кэрол впустила ее, угостила чаем. Девушка спокойна и даже не заметно по ней, чтобы она плакала. Но глаза «страшные», как выразилась старушка.
— Мистер Рэндэл, мне кажется, она не в себе, — дрожащим плаксивым голосом жаловалась Дороти. — Говорит какие-то непонятные вещи… про какое-то проклятие, про смерть… У меня мороз по коже до сих пор от ее слов. Говорит, что уедет после похорон, пока все из-за нее здесь не вымерли, что ей надо жить в стороне от людей, потому что она проклятая. У меня в голове все перемешалось, ничего я не поняла из того, что она пыталась мне объяснить. Ах, мистер Рэндэл, вы бы забрали ее домой. Плохая она, совсем плохая. Нельзя ей там одной…
И Дороти поспешно положила трубку, когда в комнату вошла Кэрол.
Девушка устремила на нее подозрительный взгляд.
— Кому ты звонила, Дороти?
— Деточка, твой муж волнуется…
— Не хочу о нем слышать! Никогда, слышишь? — резко оборвала ее Кэрол. — И не смей ему обо мне докладывать, иначе я и тебя больше на порог не пущу!
Дороти обижено помолчала, потом робко попыталась сказать:
— Рэй тоже…
— Хватит! И о нем мне не напоминай!
— Но он… он-то при чем?
— При всем! Ненавижу их обоих! Они убили Куртни, — Кэрол в бессилии опустилась на диван рядом с Дороти и уткнулась ей в плечо лицом. Она не плакала, а только стонала, как от нестерпимой боли. Дороти погладила ее по плечу, обливаясь слезами.
— Крепись, моя девочка. Нет больше нашей Куртни… ничего уж не поделаешь. Жизнь такая. Жестокая она. Никто не виноват. Несчастье это, большое несчастье. Уж сколько людей на дорогах гибнут, время такое… А ты не упрямься, к мужу возвращайся. Любит он тебя. Без Куртни тяжело тебе будет, а муж у тебя человек не простой, с ним ты, как за каменной стеной.
— Ага, с колючей проволокой и решетками, — горько отозвалась девушка.
— Девочка, он твой муж. Нехорошо от мужа бегать. Не приведет это к добру. Он же у тебя такого крутого нрава. Все равно ведь не отпустит.
— Мужа я похоронила шесть лет назад. Вот мой муж, — Кэрол поднялась и взяла с полки урну с прахом Мэтта. Дороти задохнулась от ужаса и перекрестилась.
— Ох, как ты не боишься держать в спальне это? Страшный же он был человек, а такие не знают покоя после смерти. Боже, спаси и сохрани, — старуха опять перекрестилась в суеверном ужасе, вращая расширившимися глазами, словно искала в комнате не успокоившийся дух кровавого грешника.
Кэрол побледнела от ярости.
— Заткнись, старая дура! Убирайся из моего дома!
Подхватив опешившую женщину под мышки, она оторвала ее от дивана, заставив встать, и, прежде чем та успела что-либо сообразить, вытолкала за дверь. Залившись слезами, Дороти ушла, неприятно удивленная поведением Кэрол. Никогда девушка слова ей неприветливого не сказала — и на тебе! Никак опять рассудок ее мутится. Наверное, пришло время снова подлечиться в госпитале…
Кэрол не плакала. Она была в оцепенении. Она лежала, прижимая урну к груди, и смотрела в окно. Ее сознание никак не могло принять тот факт, что Куртни больше нет. Поэтому она была спокойна и даже не чувствовала боли и утраты. Она засыпала и снова просыпалась, но не поднималась.
Снова приехал Джек. Он так настойчиво звонил, что она, не выдержав этого звона, который, казалось, пронзал насквозь ее отупевший мозг, встала и открыла ему дверь, не забыв предварительно спрятать под кровать урну с прахом Мэтта.
— Кэрол… я так волновался, — растерянно проговорил Джек, встревожено всматриваясь в ее лицо. — Как ты, милая моя?
— Не знаю… вроде ничего, — вяло ответила Кэрол. — Я спала.
— Я тебя разбудил? Извини, — он привлек ее к себе и обнял. — Но почему ты не открывала мне? Почему не берешь трубку?
— Я хочу побыть одна, — Кэрол покорно прижималась к нему, не пытаясь отстраниться. — Джек, ты же обещал, что не будешь на меня давить. Пожалуйста, уходи.
— Я пришел не давить, — ласково сказал он и погладил ее по голове. — Просто я знаю, как тебе сейчас тяжело. Поехали домой, солнышко. Я позвоню отцу и велю ему возвращаться. Утром они с Патриком будут здесь. Ведь ты соскучилась по нашему мальчику?
Он поднял к себе ее лицо и заглянул в измученные глаза.
— Да… конечно соскучилась. Очень соскучилась. Они прилетят завтра… утром? Правда? — лицо ее оживилось и осветилось радостью. — Ты меня не обманываешь?
— Нет, не обманываю, — он улыбнулся и, наклонившись, поцеловал ее в губы. — Одевайся.
— Нет, я не поеду. Привези его ко мне, сюда. Пожалуйста, Джек, привези мне моего малыша.
— Нет, Кэрол, сюда я его не привезу. Поэтому поехали домой.
Радость исчезла с ее лица, и она медленно отстранилась от него.
— Какой же ты все-таки жестокий, Джек, — тихо сказала она.
— Это ты жестока, и ко мне, и к Патрику. Как же ты не понимаешь, что своим упрямством делаешь все только хуже, для всех нас. Я не буду тебя больше просить, Кэрол, сейчас я делаю это в последний раз. Возвращайся.
— Вернуться? После того, как ты убил Куртни? — глаза Кэрол сузились. — Джек, ты что, ненормальный?
— Я ее не убивал, — холодно возразил он.
— Ты теперь и меня убьешь, да? Ведь я знаю, что это ты подстроил аварию.
Он снисходительно улыбнулся.
— Ты ошибаешься.
— Я не люблю тебя больше, Джек. Я тебя ненавижу. И хватит за мной бегать, чего привязался, как назойливая муха, а? Где твоя хваленая гордость и надменность? Может, еще в ногах у меня поползаешь, умоляя тебя не бросать?
Он побагровел, глаза его почернели. Кэрол попятилась от него назад, но он молниеносно схватил ее за руку и вышел за дверь, таща за собой.
— Все, хватит! Я дал тебе возможность вволю повыделываться и надо мной поиздеваться — достаточно!
— Отпусти! Я не пойду! Я не хочу!
— Домой, я сказал! — он грубо затолкнул ее в лифт. — И придержи свой язык. Если я еще раз услышу или узнаю, что ты обвиняла меня в смерти Куртни… Придержи свои бредни при себе, ясно?
Крепко взяв ее за плечи, он вперил в нее свой невыносимый яростный взгляд.
— И только попробуй еще раз от меня уйти… и я тебя убью.
По дороге он успокоился и смягчился, поглядывая на молчаливо и неподвижно сидящую рядом жену. С отстраненным лицом она тоскливо смотрела в окно, на освещенные огнями улицы. Она больше не спорила и не пыталась ему сопротивляться. Казалось, она даже не замечает его, думая о чем-то своем. Джек не пытался с ней заговорить. Да и говорить сейчас не о чем. Он не собирался насильно тащить ее домой, но теперь, когда она винит его в смерти Куртни, он больше не мог рассчитывать на то, что она вернется сама. Нет, считая так, она бы никогда не вернулась. К тому же он боялся и не хотел оставлять ее сейчас одну. Теперь, когда она будет дома, с ним, ему будет легче убедить ее в своей непричастности к аварии, добиться снова ее доверия и смягчить ее сердце. Поупрямится, да успокоится. Ведь она любит его, чтобы не говорила. И это его главный козырь.