От судьбы не уйдёшь (СИ)
В груди клокотали звериные звуки. Первобытная сущность вырывалась наружу.
Кожу покалывало, словно сквозь меня прогоняли ток. Я дрожала; хватаюсь за Аль-Мактума, как за спасительный круг.
Когда Амин затормозил у дома, Ахмед с завидной проворностью и дикостью подхватил меня на руки, вынося из машины. Он удерживал меня одной здоровой рукой, второй же прижимал к себе, не переставая целовать, яростно вбиваясь в мой рот своим языком.
— Извините… — кто-то из работников отеля пытался заговорить с нами, но Эмира было не остановить.
Я рассмеялась, обхватывая руками его лицо, поглаживая жёсткие волосы на его бороде. Ощущаю его желание физически, и не только потому что чувствую, как упирается его член мне в живот.
Лицо Эмира искажается, он прикрывает глаза, следит за мной из-под опущенных ресниц. Он зубами вгрызается в мою одежду, срывая ее и отбрасывая в сторону. Я остаюсь только в нижнем хлопковом белье, разложенная на барном столе.
Перед глазами все расплывается, двигаюсь на ощупь. Натыкаюсь на голую грудь Аль-Мактума, зарываюсь пальцами в темную поросль. Я не успела заметить, как он разделся.
Здоровый и голодный. Животное.
— Забавно… — хрипло говорит Ахмед. — Если бы ты сбежала от меня, я, наверное, сошёл бы с ума. Ты слишком сильно въелась мне под кожу…
Меня обдаёт жаром, по коже растекается огненная лава. Эти слова для меня ценнее золота. Почти зрение. Первый хрустальный кирпичик в строительстве наших отношений.
Аль-Мактум переворачивает меня, заставляет лечь животом на стол, широко расставив ноги. Он очерчивает невидимый узор, скользит пальцами по татуировке.
Шепчет что-то на арабском. Не разбираю слов. Полагаюсь только на ласковую интонацию.
Он слегка шлепает меня по ягодице, потираясь дубовым членом о кожу. Выгибаю спину и нетерпеливо кручу попой, царапаю ногтями покрытие столы, оставляя отметины.
— Моя дикарка. — усмехается он.
Телефон Аль-Мактума надрывно звонит, требуя внимания своего хозяина, прерывая нашу идиллию, распутывая тела. К моему разочарованию и глубокому удивлению, Ахмед отстраняется от меня. Слышу как он поднимает с пола свои штаны и извлекает из него мобильный. Отвечает на арабском.
Видимо звонок срочный.
Без его опаляющего кожу жара мне становится зябко и неловко.
Голос Ахмеда становится глухим и раздражённым, когда он отвечает на звонок.
Ахмед.
У меня на всех установлен беззвучный режим на телефоне. Обычно я сам звоню тем, кто мне нужен.
Только на отца и брата установлен звук. Они звонят редко и только по особо важным делам.
Учитывая критическое состояние отца, я не мог ни ответить.
Мне звонил сам Магомед Аль-Мактум.
— Ахмед. — его низкий властный голос всегда вгонял людей в страх, а нас с братом держал в строгости. — Ты забыл о своих обязанностях? Я бы уже перестал развлекаться и вернулся домой…
— Я возвращаюсь завтра. — для умирающего человека у отца была железная хватка. Я ощутил его тиски на своих яйцах. Даже посмотрел вниз на свой член, чтобы проверить. — Амир не сказал тебе?
— Сказал, но есть кое-что, что я хотел бы обсудить с тобой. Вчера ко мне заходил Умар со своей семьей. Джанна стала неприлично взрослая, ей уже двадцать три года. Непорядочно с нашей стороны, что мы до сих пор не сыграли свадьбу. Я пообещал Умару, что сразу по твоему возвращению — мы исправим это.
— Ты не хотел сначала это обсудить со мной? — стискиваю телефон, оборачиваясь к Вике, продолжающей послушно лежать на столе. Она напоминала белоснежную скульптуру с идеальными формами. Идеальная. Без единого изъяна. И моя.
— Нет. — грубо отрезает отец. — Тебе пора остепениться, стать серьёзнее. Весь мир сходит с ума, и только ты бегаешь с членом на перевес черти где. Я уже поручил заняться организацией твоей свадьбы. Хочу увидеть ее перед смертью.
Старый манипулятор. Просто сбрасываю.
Что-то трахаться расхотелось.
— Ахмед, что случилось? — голос Малышки становится настороженным. В глазах растерянность, смотрит на меня во все глаза. Во рту образовывается металлический, противный привкус. Язык не поворачивается сказать ей правду.
Твою мать. Я же не хочу жениться.