Я тебя отвоюю

Полный желудок и пережитый стресс убаюкали Дашу довольно быстро – она и сама не заметила, как уснула.
Проснулась же уже во дворе своего дома из-за пары ласковых касаний руки Стаса к ее голому плечу.
– Приехали, Носик.
Прийти в себя было сложно, быстро сложить два плюс два тоже не получилось, зато это подарило Стасу очередную улыбку – смотреть на сморщившую носик Носика было очень забавно…
– Так быстро… – голос еще сильней охрип, и прокашляться не помогало. Даша на дом посмотрела, потом на Стаса…
В мыслях проскользнуло сожаление из-за того, что на чай его никак не пригласишь, пусть отпускать дико не хочется. Но быстро удалось справиться с собой. Это было не к месту. И нечестно. И… опасно.
– Не хотел, чтобы ты получила выговор за поздний приход домой. Вот и старался, – Стас пошутил, Даша глянула укоризненно. Не любила все же, когда он говорит о ней, как о маленькой.
– Меня больше не выговаривают за поздние приходы домой.
– Видишь… А я бы, наверное, не сдержался…
– Ты – тот человек, который поставил мою жизнь под угрозу сегодня, Стас Волошин. Ты лишился права меня хоть за что-то выговаривать.
Даша попыталась вернуть Стасу его дневную шалость – тоже щелкнуть по носу, но он увернулся, зато руку ее поймал… И надо бы тут же отпустить, но он сделал иначе – сжал в своей, опустил на колено. Держал и гладил большим пальцем ладошку…
Улыбка моментально с Дашиных губ слетела. В горле пересохло тоже моментально.
– Спасибо за день, Даш. Надеюсь, тебе было не очень нудно. А мне так и вовсе – очень хорошо. И прости, что заставил пролететь…
– Не извиняйся. Это было… Пожалуй, это был лучший день в моей жизни.
Даша говорила правду, и признавать ее было совершенно не стыдно. И даже не страшно, что Стас никогда не узнает, что виной тому не только и не столько сам полет, сколько… На день ожившая сказка, в которой влюбленный Носик имел возможность оказаться частью мира для недосягаемого Стаса.
– Тогда обязательно повторим. Когда ветер будет хорошим. Приглашай Богдана, Артёма уболтаем, полетаем.
– Да… Обязательно полетаем, – Даша понимала, что это вряд ли когда-то случится, да и ей не хотелось повторять полет в составе, который перечислил Стас, но кивнула, остановив взгляд на руках, которые по-прежнему были одна в другой. – Я пойду.
Нечеловеческих усилий Даше стоило освободить свою руку. И дело не в том, что он держал – нет, наоборот, расслабил пальцы в тот же миг, как она чуть потянула (будто и не помнил, что держит ее). Проблема в том, что не хотелось… Катастрофически. До слез.
– Спасибо за день, – прежде чем открыть дверь, выйти и спрятаться в подъезде, Даша не сдержалась – приподнялась на кресле, коснулась губами немного колючей щеки. Впервые в жизни. Сделала короткий вдох, позволивший убедиться – не почудилось тогда, на летном поле, он пахнет так, что мозг плавится до состояния мягкого воска. Отстранилась.
Стас не ответил, кивнул только. И удержать не пытался, когда из машины выходила. Задержать, пока шла к подъезду.
Просто вышел, стал рядышком с машиной, сигареты достал, зажигалкой чиркнул, затянулся…
– Ты говорил, что бросил.
Даша крикнула уже практически от подъезда. Было желание вернуться, сигарету изо рта достать и сломать показательно, но она сдержалась.
– Я ветреный, Дашка. То бросаю, то снова курю. Вот сейчас эту прикончу – снова брошу.
Стас шутил, а Даше только и оставалось, что языком поцокать, головой покачать, а потом… все же нырнуть в подъезд, пока не передумала.
В лифт зайти. Пустой, тихий… Кажется, только тут выдохнуть сделанный еще в машине вдох, присесть на корточки, на руки свои уставиться – чуть подрагивающие…
– Так нельзя, Даш… Ты же взрослая уже…
И себя же попытаться вразумить, когда сердце совершает очередной акробатический номер, а перед глазами одна за другой плывут картинки прожитого дня.
* * *
– Привет. Почему не спишь?
Стас открыл дверь в квартиру своим ключом. Положа руку на сердце, мог признаться, что надеялся застать жену спящей, но не случилось.
 
Дина сидела на кухне, грея руки о чашку с чаем, не считая нужным даже взгляд поднять.
– Ты уж определись, Волошин, чего хочешь – чтобы я спать ложилась или чтобы была заботливой любящей женой? – сказала язвительно, даже не пытаясь это скрыть.
– Ну раз со вторым у нас не сложилось…
– Хамить не смей, я тебе не девочка какая-то…
– А была ведь девочкой, Дин, помнишь? А помнишь, мы на Планерную гору ездили? Ты тогда ведь дико боялась, но доверилась. Мне кажется, я больше в жизни от тебя не видел такого доверия. Только тогда… – возможно, Дина готова была к тому, что муж перебьет. Что остановится у дверного косяка, плечом его подопрет, руки на груди сложит, в глаза заглянет – спокойно и отрешенно как-то.
– Что ты несешь, Стас? Зубы не заговаривай. Я специально спать не ложилась. Ты вечно пилишь меня, что детей не хочу, что похерила семью, что тебя похерила… А сам? Уехал утром… Трубку не брал… Вернулся… – на часы глянула, – почти в полночь. Ничего сказать не хочешь?
– Хочу. Скучаю по ней…
– Ты пьяный что ли? По кому скучаешь?
– По девочке, Дина.
Ответил, от косяка оттолкнулся, вышел. Поймет или нет – его не заботило. Он почти успел смириться с тем, что их браку конец. Это делало больно, но сил на то, чтобы повернуть течение рек и вернуть все назад, Стас не чувствовал. А сегодня это как-то особенно ясно стало и даже отчасти спокойно, невзирая на неизбежность. Там, в небе, пока Носик от восторга визжал, а Стас… Ощущал свободу…
Потому что любви больше нет. И не только у Дины. У него тоже.
* * *
– Привет, как погуляли? – Богдан вышел в коридор, как только услышал, что в замке «зашевелился» ключ.
Даша вошла в собственную квартиру, старательно отводя глаза. Мазнула по улыбчивому лицу жениха стеклянным взглядом, присела, чтобы расстегнуть те самые любимые босоножки…
– Привет. Хорошо… – придумывать не хотелось. Недоговаривать Даше было в разы легче, чем открыто лгать, фантазируя на тему несуществующего праздника.
– Не скучала? – Богдан подошел в пару шагов, дождался, пока невеста поднимется, к лицу потянулся. Не обратил внимания, что она как бы случайно поворачивает голову, подставляя для поцелуя щеку. Сама же… Смотрит все тем же остекленевшим взглядом в ростовое зеркало, отмечая, будто сторонний наблюдатель, что в коридоре какой-то квартиры стоит девушка в красном платье, ее обнимает парень в футболке и спортивных штанах, что его губы сначала касаются щеки, потом скользят к уху, шепчут: «А я скучал. И все купил…», что руки забираются под подол, сжимают ягодицы.
Даша и дальше просто наблюдала бы, но внезапно будто струна лопнула, болезненно шибанув по сердцу.
– Я устала очень… Прости…
Красновская сняла с себя руки вроде как любимого жениха, обошла его, знала, что вслед смотрит, удивленный, но отмахнулась от этого мысленно.
Зашла в ванную, закрылась там, села на борт, выдохнула…
Впору было пожалеть о сегодняшнем дне. Впору было почувствовать стыд, который заливает по самые уши, заставляет захлебываться собственной низостью, но… Этого не случилось.
– Ты перебрала, Даш? – Богдан подошел к двери с той стороны, спросил встревоженно. Видимо, успел сам себе объяснить странность ее поведения.
– Да. Немного. Перебрала.
И Даша смогла честно ответить. Перебрала. Но не алкоголя, а запрещенности и свободы.
Глава 9
– Дашуль, возьмешь пакет на заднем? А я букет тогда.
– Ага…
Даша кивнула, отвечая на просьбу Богдана, нажала на дверную ручку, открывая салон, схватила небольшой фирменный пакет ювелирки с подарком, захлопнула.
– Моя будущая теща будет довольна, да? – Богдан решил пошутить, взял Дашу за руку, демонстрируя еще раз выбранный букет. Действительно красивый. Огромный. Не вычурный. Красновской-младшей ничего не оставалось, кроме как кивнуть.