Ночь самой дорогой любви (СИ)

Под блондинкой багровел темный снег. Она не протянет до приезда скорой.
Дрожащими руками выудила телефон и с третьей попытки набрала номер, сбивчиво продиктовав все инструкции диспетчеру.
Зажала ножевое, не давая крови сочиться.
Все обойдется…
Слезы смешались с потеками крови на лице, застилая глаза пеленой тумана.
Таня. Таня!
Блондинка не дышала. А может так казалось. Я боялась шевелиться. Замерла и начала повторять знакомые с детства слова, которым научила бабушка. Пусть ОН меня услышит…
Город утопал в пелене первого большого сказочного снега. Хлопья неспешно опускались на запорошенный тротуар, кружили в воздухе, словно мир находится внутри стеклянного шара. Сказка наяву. Жаль, что у неё грустный конец.
  
60. Лика
 
Дверной звонок я отключила. Телефон тоже. Еще полная бутылка водки валялась в ногах, противно позвякивая о ламинат, когда я касалась её ногами.
Из отдела приехала только утром. Голова раскалывалась. Ноги гудели. Внутри пустота.
Таня дожила до приезда скорой, но из-за обильной кровопотери её состояние было критическим. Проститутку унесли в опер блок, оставив меня мучиться в неизвестности. Благо одна из дежуривших медсестер вызвалась обработать рану на лице. Что оказалось весьма кстати, сама я не могла сосредоточиться и собрать в кучу разбегающиеся из-за пережитого стресса мысли.
Стоило мне ступить на обшарпанный пол приемного покоя, стало ясно, что домой я попаду не раньше утра. О ножевом медики сообщили в полицию и по приезду меня уже ожидали блюстители закона. Мне едва успели зашить порез на щеке, как люди в форме посадили меня в уазик с синими мигалками и отвезли в отдел.
Все десять раз, пока я рассказывала им, откуда знаю Таню и нападавшего Генку, их лица не покидало выражение неверия.
— И как интересно ей удалось так вовремя оказаться рядом с вами?
— Я не знаю.
— Вы говорите, что она жила на другом конце города.
— Да.
— А какие отношения связывали пострадавшую и сутенера?
На этом вопросе я запнулась. Какие? Вспомнив нападение Генки в то осеннее утро, я напряглась.
— Я…не знаю.
Один из опрашивающих поднял взгляд от протокола и выразительно на меня посмотрел.
Вздохнув, поняла, что выбора нет.
Мой короткий рассказ о драке был зафиксирован на бумаге вместе с остальными перечисленными мной фактами.
Поставив подписи на протоколах, подсунутых мне исполнительным пэпсом, поднялась, с облегчением осознав, что могу быть свободна.
— Если еще понадобитесь, с вами свяжутся.
Выйдя из отдела, встала на крыльце, пытаясь запахнуть пальто без пуговиц. Один из полицаев стоял на крыльце и курил. Стрельнула у него одну и затянулась.
Как можно любить эту гадость? Кому-то, говорят, успокаивает нервы. Счастливые.
Сигарета не стерла горечь от произошедших событий, но я знала средство получше.
Отдел находился недалеко от моего дома, но пешком идти расхотелось. Вызвала такси и с облегчением рухнула на переднее сиденье подъехавшей калины.
Водитель послушно остановился у ночника, согласившись подождать, пока я забегу за дозой успокоительного.
Осознав, что закуски у меня нет, взяла еще и бутылку спрайта. Это хотя бы поможет влить в себя побольше водки.
Квартира встретила тишиной и привычным запахом любимых духов.
Все так просто и понятно. Было. Когда я покидала свое жилье в прошлый раз. День рождения подруги, любимый мужчина, воспоминания о котором вызывали приятное покалывание во всем теле и бабочек в животе.
А сейчас лишь пустота.
Как я смогла проморгать тот элементарный факт, что он жених Арины. Она же говорила, что родители настаивают на их свадьбе с сыном партнера отца по бизнесу.
Какая же я глупая. Или тогда в машине я слушала рассказ Малиновской в пол уха, или моя память сыграла со мной злую шутку и отодвинула на задний план воспоминания о том разговоре…
Телефон завибрировал, и я с удивлением поняла, что кто-то может быть настолько бестактным, чтобы звонить в пять утра.
  
61. Лика
  
Вызов отклонила, даже не посмотрев на экран. Но через пару секунд аппарат снова напомнил о себе. Взяла в руки мобилу, и, сняв чехол и крышку, вынула батарею. Так-то лучше.
Когда я была подростком, то мечтала, что мой телефон будет вот так разрываться от входящих звонков моих ухажеров, подпирающих двери с огромными букетами цветов. И только став взрослее, поняла, что мечты нереальны.
Ведь человек, питающий искреннюю симпатию к тебе, не заставит вот так сидеть и мучиться от осознания своей тупости.
Звонок в дверь заставил вздрогнуть. Подниматься с пола совсем не хотелось, но боязнь, что посетитель перебудит весь дом, заставила выпрямиться и хромая направиться к двери. Открыв крышку на коробочке дверного звонка, выдернула пару проводков. Трель прекратилась. Я молодец.
Развернулась, чтобы пойти обратно, но стук в дверь заставил скрипнуть зубами. Ну какого хрена вообще?
Дверной глазок подтвердил мои опасения. Открывать нет смысла. Что он может сказать такого, чтобы оправдаться в моих глазах? Не хотелось слушать. Хотелось влить в себя лекарство и уснуть. Забыться на несколько дней. И ни о чем не думать.
Снова стук. И наша молчаливая борьба.
— Я знаю, что ты дома. Открывай.
— Иди нахуй отсюда. Навсегда.
— Лика.
— Макс.
Мне давно стоило развернуться и уйти, сделав вид, что меня нет дома. Но сердце. Мое поганое наивное сердце не давало сдвинуться с места. Оно просто вопило, что так близко, в метре от него, не смотря на разделявшую нас дверь, я уже никогда не откажусь. Пусть хотя бы так.
Прохлада дверного полотна приятно успокаивала ладони и лоб.
Рану защипало. Свежая повязка быстро намокла от слез. Придется обрабатывать по новой.
Снова глазок и с удивлением поняла, что Макс, не жалея своих дорогущих брюк уселся прямо на пол подъезда и закурил.
Вот сволочь. Сейчас соседка точно учует дым и доложит о его визите. Сарафанное радио не дремлет. Тем более утром.
Стерла соленые дорожки со щек, чуть задев повязку. Поморщилась и вздохнула. Руки сами легли на защелку замка. И повернули.
  
62. Макс
 
Щелчок замка заставил потушить сигу и подняться.
Один взгляд на хозяйку квартиры и я остолбенел.
Щека заклеена, на руках огромные красные отметины, будто от наручников. Какого хуя?
Хотелось сгрести её в объятия и отнести прямиком в постель, но я сдержался, стиснув кулаки. Что-то случилось. И я кажется догадывался, что именно. Надо будет навестить старого знакомого…
Кошка отступила, давая возможность войти. Я замешкался лишь на секунду, думая, что лучше: сейчас поехать и вытрясти все дерьмо из этого гондона или убедиться, что Лика в порядке и навестить его потом?
Шаг и я на пороге. Лика отшатнулась. Не намеренно. Инстинктивно. Я нахмурился. Дело не только в Малиновской.
— Что произошло?
Глаза вниз и плотно сжатые губы. Разулся и повесил пальто на вешалку.
Она продолжала стоять, глядя сквозь стену. Меня начинало нехило пугать её состояние.
Рука к её лицу и опять же неосознанное движение. Отстранилась. Поняла и испуганно посмотрела на меня.
Протянул руку ладонью вверх, ожидая, что она вложит свои пальцы. Внутренняя борьба явственно отражалась на её лице. Когда лёд её рук коснулся моих, я прикрыл глаза, стараясь взять себя в руки и не сгрести её хрупкую фигуру в объятия. Что с тобой случилось, маленькая?
Потянул девочку в гостиную. Усадил на диван, заметив бутылку на полу. Поднял стекло и спрайт и пошел на кухню. Когда налил алкоголь в стакан и вернулся в комнату, понял, что Лика так и не сдвинулась с места. Ни на миллиметр. Но её била дрожь. Замерзла? Вряд ли.
 
Огромный пушистый махровый халат, висевший в ванной, был сухим и пах Ликой. Накинул ей на плечи и запахнул на талии. Стакан в руке немного мешал, но малышка вцепилась в него мертвой хваткой, не стал забирать.