Олег Верстовский — охотник за призраками (СИ)
Мы отправились на стоянку, где Франко оставил свой «форд». Пока шли по дорожке, петляющей между шумящих кроваво-красными кронами платанов, я раздумывал, стоит ли мне вернуться в клинику или всё-таки вначале вместе с Франко доставить Лиз старому Джозефу.
— Bastardo! Cazzo di caccare! Figlio di putana!
Резанула по ушам экспрессивная ругань по-итальянски. Франко в два прыжка оказался рядом с машиной, с раздражением вытащил из-под дворников длинный желтоватый листок и вновь матерно выругался.
— Porca Рэндольф! Сын шлюхи! Убью, ублюдок!
На заднем колесе «форда» я заметил блокиратор — круглую пластину, выкрашенную жёлтой краской, по которой криво чёрной краской было нанесено: «Департамент полиции Нью-Йорка».
Глава 19
Getaway (Погнали!). Часть 2-я
— Рэндольф скачет, — проворчал Франко и опустил небольшой полевой бинокль.
— Где?
— Вон там, — Франко махнул рукой в сторону Пэлхэмдейл-авеню. — Видишь? Сукин сын. Кусок дерьма.
Франко передал бинокль мне, и я смог разглядеть большую чёрную машину с белой крышей. Внешне она напоминала нашу газ-21 конца 50-х годов, «Волгу», а значит, на самом деле это был полицейский «форд». Ехал он не так уж и быстро, никаких звуков не издавал. На крыше — небольшой рупор, анахроничная мигалка.
— У тебя есть ножовка или дисковая пила? — быстро спросил я. — Или автоген?
— Зачем? — Франко воззрился на меня с искренним удивлением.
— Блокиратор срезать! Вот зачем! Убираться надо отсюда. И как можно быстрее. Сам что ли не сечешь ни хрена?! Можно еще колесо спустить и запаску поставить. Но это время займет.
Мне хотелось схватить итальянца за плечи, встряхнуть, как следует. Кажется, он совсем отключился от действительности.
Но я ошибся.
— Ножовку? Зачем? — протянул он со смешком. — Детский сад.
Вытащил из кармана куртки перочинный ножик. Присел на одно колено рядом с жёлтой пластиной. Поковырял в замке. Щелчок. Легко сняв, Франко небрежно отбросил блокиратор в сторону. С жалобным звоном она шлепнулась на асфальт и откатилась. А я ощутил себя клиническим идиотом, который посоветовал профессору филологии прочесть букварь. Прошла волной досада и злость — на хрена Франко виртуозно ругался на итальянском, если избавиться от «замка», который оставил капитан Рэндольф, не составило никакого труда?
— Поехали! — Франко не дал мне опомниться.
Распахнул дверцу перед Лиз, а когда девушка исчезла внутри машины, сам прыгнул на переднее сидение.
— Стэн, ну что ты стоишь, как болван! Залезай!
Стоило мне сесть рядом с Франко, как мотор заурчал, и мы рванули с места. И я было решил, что мы повернем направо на Пэлхем-авеню. Но Франко рассудил иначе. Он свернул налево и помчался прямо навстречу черному «форду», будто решил пойти на таран и расплющить продажного капитана прямо в его тачке.
Стали сближаться, на миг показалось, будто вижу широко раскрытые от удивления глаза копа за рулем. Но в последнюю секунду наша машина вильнула, пронеслась по обочине, обогнув полицейский «форд» — так что я сумел разглядеть на двери восьмиконечный белый щит с надписью NYPD.
На пересечении с Шор-роад, Франко дал по тормозам, так что завизжали сжигаемые сильным трением покрышки. Нас занесло с такой силой, что мы едва не врезались в торчащий на обочине скалистый холм, почти скрытый под густыми зарослями.
Сделав восхитительный дрифт, Франко виртуозно вписался в поворот. И мы помчались по разделенному на две полосы шоссе, которое будто раздвинуло лиственный лес.
Сквозь рыхлые кроны проглядывали двухэтажные домишки, выкрашенные в унылый грязно-белый цвет, с двухскатными черепичными крышами. За сетчатыми заборами виднелись таблички, предупреждавшие: «Вход воспрещен. Частная собственность» или «прайвеси», что охранялось в Америке так же свято, как плащаница Христа Спасителя в соборе Святого Иоанна Крестителя в Турине. И я содроганием представлял, что случилось бы с тем несчастным, у которого сломалась бы машина посреди всего этого равнодушного безмолвия. Или не дай Бог, стало бы плохо с сердцем. Сделай он шаг за пределы этой самой таблички, скорее всего, получил бы «отравление свинцом», прописанного чьим-нибудь дробовиком.
Рэндольф не погнался за нами, и через пару миль Франко расслабленно откинулся на спинку кресла. Сбросив скорость, прикурил сигарету от зажигалки на приборном щитке. Бросив на меня быстрый изучающий взгляд, спросил:
— Тебя в клинику отвезти?
— Не знаю. Наверно, лучше в полицейский участок заехать, вместе с вами.
— Не собираюсь туда ехать, — жёстко сказал Франко, как отрезал, в салонном зеркале зло сверкнули его глаза.
— Время потеряем. Моретти может уничтожить все улики, если мы не сообщим полиции.
Я не стал уточнять про лабораторию, где наблюдал мерзкое шоу с участием оборотня. Почему-то решил, что ни Франко, ни Лиз не воспримут мои слова всерьёз. Но меня больше всего интересовала именно лаборатория, а не кинднепинг.
— Дядя Карло и так вывернется из всех неприятностей. Главное, доставить Лиз ее старику. А там, пусть он сам решает — обращаться к копам или нет. Только, Лиз… Слышишь? Надо позвонить твоему дяде. Иначе, как только мы пересечем границы его владения, мою тачку превратят в решето. Вместе с содержимым.
— Я позвоню дяде, предупрежу, и нас пропустят, — с заднего сидения послышался мягкий голосок Лиз. — Обещаю.
Она положила руки на плечи Франко, нежно погладила, едва заметно. Но этого было достаточно, чтобы ревность вновь вцепилась острыми зубами в сердце.
— О'кей, малышка, — сказал Франко просто. — Когда найдем подходящий телефон, я дам тебе знать.
В голосе Франко я не услышал даже намека на иронию, но воспринял слова, как издёвку — вокруг простиралась, если не пустыня, то нечто, похожее на прерию. Или степь. Так и хотелось заголосить: «степь, да степь кругом, путь далек лежит».
Шор-роад перешла в Пэлхем-Бридж-роад, о чем я прочел на грязно-белом, с разводами ржавчины, щите рядом с дорогой. Въехали на разводной мост через медленно несущую свои сине-стальные воды реку Хатчинсон. Низкие берега скрывал густой лес, расцвеченный золотом и багрянцем. И сердце сжалось в ностальгической тоске — это напомнило мост через канал имени Москвы, по которому я раньше ездил на работу в редакцию.
— Странно, что Рэндольф не стал нас преследовать, — вырвалось у меня. — И чего он к тебе привязался?
— Вряд ли ко мне, — отозвался Франко, выпустив задумчиво облачко сизого дыма. — Скорее всего, ему Моретти приказал.
— Тогда чего же он один приехал? Неужели думал, что эта хреновина, которую он нацепил на колесо твой тачки, нас бы остановила? В сущности, мы могли уехать и на такси, — ляпнул я и осекся.
— И как бы ты его вызвал там? — усмехнулся Франко. — Ничего, я домчу вас без проблем.
Не мог понять, почему капитан Рэндольф, продавшись Моретти, преследовал Франко. Что за странные отношения в этой итальянской семье? Всегда считал, что итальянцы — народ, ценящий семейные узы, как никакой другой. Ведь даже «мафия» первоначально имела значение «семья».
Вскоре после моста дорога раздвоилась, и Франко почему-то свернул на однополосный (о чём было написано на знаке — one-way) разбитый вусмерть проезд, проходящий по парку Пэлхэм Бэй. «Форд» ощутимо запрыгал на колдобинах, а паутина трещин и проломы в покрытии стали живо напоминать последствия землетрясения. Поймал себя на мысли, что американские дороги ничем не лучше российских. Впрочем, эта радость была временной и мнимой. Знал, когда в следующем году к власти придёт новый президент Эйзенхауэр, он так рьяно займется дорожной сетью, что вскоре американские автобаны станут не отличимыми от германских, которые произвели на будущего президента, а в ту бытность генерала, такое сильное впечатление. А наши российские даже в двадцать первом веке будут выглядеть так, словно их бомбят каждый день.