Дорогой Аарон (ЛП)

Надо отдать ему должное, он держал рот на замке. Он протянул правую руку к лицу и прижал кончик указательного пальца к своим длинным загнутым светлым ресницам, проводя пальцем туда-сюда, когда подавился очередным смешком. И тихо, что говорило о том, как трудно ему контролировать себя, чтобы не рассмеяться, он выдохнул:
— Твое лицо почти легло на колени…
— Мне показалось, что у меня пятно на колготках, захотелось взглянуть поближе… — пробормотала я и сжала губы, в борьбе с желанием рассмеяться вместе с ним. Его же руки еще сильнее сжали руль, до белизны на костяшках, а плечи затряслись еще сильнее.
Он хихикнул про себя и склонил голову так, чтобы я не смогла видеть его лица.
— Так вот что это было?
— Ну да. А ты что подумал?
Аарон хихикнул, покосился на меня, свел брови и произнес:
— Ага. Как скажешь, Рубс.
Я получила, что хотела, не так ли? Мы вернулись к «нормальному»?
— Сколько нам еще добираться до места? — спросила я, в попытке сменить тему. Пейзаж снова начал меняться. По левой стороне группками начали появляться пляжные домики, и хотя мне было не видно, но я знала — вода где-то рядом.
— Пять минут, максимум десять, — сообщил он.
Десять минут, и я предстану перед незнакомцами. Делов-то. Я сжала левую руку в кулак.
— Не возражаешь, если я воспользуюсь твоим зеркалом?
Он помотал головой.
— Спасибо, — ответила я, когда опустила козырек с зеркалом, подсвеченного фонариком. Я попыталась не обращать внимания на нервы, от которых сводила живот, пока собирала волосы в низкий хвост и аккуратно вытерла глаза указательными пальцами.
Я чувствовала, что он смотрит на меня.
— Ты и так хорошо выглядишь.
Я покраснела и подняла козырек, чувствуя себя ребенком, которого поймали за воровством печенья из банки.
— Первое впечатление бывает только раз…
— Что?
— Первое впечатление бывает только один раз, — повторила я, практически уверенная в том, что продолжаю краснеть. — Не хочется не понравится им.
Губы Аарона искривились, а лоб наморщился, когда он бросил взгляд на меня уголком глаз.
— Ру, ты им не не понравишься. — Затем он осмотрел меня с пят до головы. — Не зачем нервничать. Мне казалось, ты все время знакомишься с друзьями друзей.
У меня в горле начали застревать одно объяснение за другим, и я не могла никак выбрать то самое, благодаря которому я бы выглядела наименее беспомощной и застенчивой. Но нужно было что-то ответить. Я пыталась убедить себя, что ему известно про меня почти все самое позорное, а я все еще здесь. Что могло быть более неловким, после того, как я назвала его великолепным?
— Но это же твои друзья, — объяснила я, надеясь, что он поймет, что я имею в виду.
Просто все дело в том, что он был особенным для меня. Куда особенее, чем должен был. Вот она моя новейшая правда.
И Аарон, должно быть, понял, что я пыталась ему сказать, потому что он улыбался так нежно, так чертовски мило, как будто ты смотришь на милого щенка. А я, ну, а что я? Я была будто орехом, расколотым пополам.
— Ты мой друг. Я хочу, чтобы и они тебе понравились. Я велел им не устраивать беспорядка, до нашего возвращения.
Он…
— Не волнуйся, ладно? — произнес он нежным спокойным голосом, который мог бы стать в последующим заклинателем для Руби. Когда я не ответила, он потянулся и коснулся моей руки тыльной стороной ладони. — Все в порядке?
— В порядке, — ответила я, хотя живот у меня все еще сводило от нервов и не только из-за его друзей.
К счастью, он больше ничего не сказал. Мы проехали еще минут шесть, а потом он свернул налево, в район массивных, красочных пляжных домов, выстроившихся в несколько рядов. Мы проехали мимо голубых, синих, зеленых и белых домиков к ярко-фиолетовому на сваях. С одной стороны виднелся небольшой, огороженный бассейн, а с другой стоял припаркованный серебристый Алеро. Аарон вновь одарил меня успокаивающей улыбкой, потом открыл дверцу машины и вышел. Меня же слегка затошнило, когда я вышла вслед за ним. Аарон уже открывал багажник, пока я вытаскивала сумку с переднего сидения. Я перекинула ее через плечо, бросила взгляд на близстоящие дома и прислушалась к волнам, которые плескались где-то рядом.
 
— Пойдем, — сказал он, отрывая меня от созерцания, окружающего меня великолепия, протянув мне руку.
Ни одна из моих сестер не приняла бы ее. Уж я-то знаю.
Но они — это они, а я — это я. И я не стала ждать, пока он сообразит, что мне нужно поразмыслить над этим, прежде чем сделать два шага, чтобы добраться до него, а потом опустила свою ладонь на его, будто мы делали так уже сотни тысяч раз. Его пальцы были холодными и шершавыми, а ладонь широкой, и где-то на задворках сознания у меня мелькнула мысль, что эти руки могли сделать как нечто фиговое, так и нежное, что Аарон жил уже довольно давно в опасных для жизни местах и, возможно, делал то, о чем он никогда не хотел говорить.
Но я все равно сжала эту ладонь, надеясь, что мои пальцы окажутся не настолько жаркими и липкими, как у любой другой девушки, оказавшейся в подобной ситуации.
На его губах появилась полуулыбка, благодаря которой в уголках глаз собрались морщинки, и на долю секунду я не поверила во все это дерьмо, которое он заливал в меня, когда утверждал, что улыбаться это не по его части. Это никак не вязалось с тем, что я видела сейчас. Он казался таким добродушным, задумчивым и теплым, отчего я видела в нем только человека, который изо всех сил старался, чтобы мне было комфортно.
Он не произнес ни слова, когда потянул меня прямиком к белой двери домика, под навес для автомобилей, и открыл ее рукой, в которой тащил мою сумку. Аарон не отпустил мою руку, когда мы вошли в прихожую. Он поставил мои шмотки и закрыл за нами дверь. Он не отпустил моей руки и когда мы поднимались по бело-плиточной лестнице, которая оказалась довольно узкой для двух взрослых и дорожной сумки, но нам все равно удалось каким-то образом подняться вместе. Видимо, я так волновалась от того, что вот-вот должна встретиться с людьми, которые столько лет знали Аарона, что вообще не могла больше ни о чем думать, только об этом.
На следующем лестничном пролете он мне безмятежно улыбнулся и, бросив мою сумку, произнес:
— Твоя комната на этом этаже. Как только найдем остальных, я покажу ее тебе.
Потом мы пошли выше и похоже это было где-то на подсознании, потому что я сжала крепче ладонь человека, которого я впервые увидела всего лишь три часа назад.
Аарон не выпустил моей руки, и когда мы добрались до третьего этажа, и вышли в большую открытую гостиную, выкрашенную в голубой цвет, оформленную в морской тематике и обставленную белой мебелью. По-видимому, из кухни доносился звук голосов. Мы свернули направо и действительно увидели большую кухню. Я почувствовала, как Аарон подобрался, выпрямил спину, и что-то в нем вообще изменилось. Вокруг белого кухонного острова стояли двое мужчин и две девушки. Они о чем-то спорили.
Один из мужчин, самый высокий из двух, который, возможно, произвел бы на меня ошеломляющее впечатление, если бы я не увидела Аарона первым, поднял глаза, заканчивая свою мысль:
— Я тоже не хочу есть пиццу, но только они открыты.
А потом он заметил нас и его кислое лицо тут же озарилось улыбкой. Я практически замерла на месте, но Аарон двинулся вперед, ну и я следом за ним.
— Где ты пропадал? — спросил мужчина, и тут же перевел взгляд с Аарона на меня, а потом обратно, совершенно не стесняясь и не теряясь.
Мой друг, который только что говорил со мной мягко, крепче сжал мою ладонь.
— Мы остановились, чтобы перекусить. Я же написал тебе.
 
Красивый незнакомец на мгновение открыл рот, а потом закрыл. Он полез в карман и вытащил сотовый, потом нахмурился, глядя на его экран. Остальные же друзья занялись тем же, чем и я: взирали на странного человека. Они на меня, а я на них.
— Я поставил мобилу на беззвучный, — признался парень и рассмеялся.