Путем неизбежности (СИ)

— Хаос, — пробормотал он, чуть не плача. Рука полезла в карман и выудила оттуда ключ. — Ты ничего этим не добьешься, понятно?
— Открывай, — прошипел я зло.
Ключ со щелчком провернулся в замке, и невидимые глазу засовы более не задерживали меня. Но для того, чтобы открыть дверь, надо было сперва отпустить Уома. И если он закричит, мой побег закончиться очень скоро.
— Выкинешь какую-то тупость, — предупредил я. — Грохну.
Уом поспешно закивал, и я разжал пальцы. Матрос сделал пугливый шаг в сторону, а я вылетел из карцера словно молния, вновь нависая над здорово трухнувшим Уомом. Тот от перепуга даже упал на пятую точку, выставляя перед собой руки для защиты.
— Нет, нет, не трогай меня! Все равно тебе отсюда не сбежать. Подумай об этом! Мы в километрах над океаном, на борту — шестьдесят семь человек экипажа, большинство из которых умелы в обращении с оружием. Остановок до самого юга не предвидеться. Ты обречен!
— Это мы еще посмотрим, — не согласился я, а потом приказным тоном рявкнул: — А ну снимай одежду!
Лицо Уома вытянулось, и если раньше в его глазах читался лишь страх, то теперь он сменился животным ужасом. Заикаясь, матрос стал отползать подальше от моей персоны:
— Я з-знаю к-как у вас з-заведено, среди з-зэков. Но я не такой! Не такой. Пожалуйста, не т-трогай меня. Спасителем прошу…
Я с недоумением посмотрел на блеющего Уома, после чего мой рот презрительно скривился. Я понял, о чем он толковал.
— Мне нужна твоя одежда, а не твоя задница, кретин! — выпалил я зло, а потом возвел очи к потолку. — Создатель, и о чем только люди думают?
— А? — удивился Уом, а потом его лицо прояснилось. Поняв, что он не станет жертвой сексуального насилия, парень стал намного сговорчивей.
Спустя десять минут я выглядел как матрос «Бочки меда», разве что форма мне была великовата. Уом был на целую голову выше, и штанины волочились по полу. Сам же владелец этого добра сидел в карцере, запертый на ключ. Он дрожал от холода и смотрел на меня с ненавистью и обидой.
— И что дальше-то, а, Хайди?
— Я покину этот не слишком гостеприимный корабль, — на полном серьезе заявило мое эго, а тело пожало плечами.
— Как, хаос тебя задери?! Мы летим. Прыгнешь за борт — разобьешься.
— Любой корабль можно посадить, — заявил я. — Руки просунь через прутья, будь добр. Ага, вот так, да.
Уом нехотя подчинился, и я крепко-накрепко связал ему кисти, используя в качестве веревки лоскуты материи, которые получил, разорвав свою тюремную робу.
— Возьмешь штурмом рубку? — язвительно продолжал неугомонный Уом, и у меня появилось желание ему хорошенько двинуть между глаз.
— Может и так.
— Ты один, мать твою!
— Если я выпущу из трюма каторжан, то силы уравняются, как считаешь?
— Ты не посмеешь… у тебя ничего не получиться! Это правительственный корабль, и его проектировали умные люди, сделавшие все, чтобы минимизировать вероятность бунта. Твоя затея обречена на провал!
— Да заткнись ты уже, — проворчал я, а потом затолкал Уому в рот скомканное тряпье, заменившее кляп.
Первый пункт плана был выполнен, мне удалось выбраться из клетки. Более того: я разжился неброской одеждой матроса, конфисковал нож и связку ключей. Так же я прекрасно был осведомлен, что помимо Уома в эту часть трюма матросы спускались редко, а после ужина — никогда. Последний же, на моей памяти несколько раз ночевал под лестницей, не в силах по ней взобраться из-за пьяного угара, поэтому я не сильно переживал, что тощего аки вобла парня будет кто-то искать. По крайней мере до утра. А это куча времени, чтобы выполнить то, что я задумал.
Если честно, я соврал Уому на счет своих планов. Выпускать заключенных — глупая затея. Если среди них и был кто-то с благородным сердцем, я вряд ли смогу отыскать подобные кадры среди остального отребья. Нет, этим ребятам самое место там, куда они летят. Пусть искупают грехи перед обществом, тем более есть за что.
К тому же, я прекрасно понимал, что если на судне случиться бунт, это будет много более заметно, чем если с него исчезнет один человек. Вот только Уом не ошибался. Самоубийством, иначе и не назовешь, попахивает, если я прыгну с летящего среди облаков корабля.
 
Но был и другой путь.
Я осторожно поднялся по лестнице, и оказался на нижней палубе, вертя головой. Из рассказов Уома я знал, что в это время большинство команды находиться в кают-компании, где они пьют, едят, играют в кости и обмениваются анекдотами. На вахте же остается лишь необходимый минимум. Поэтому я беспрепятственно крался в полумраке нижней палубы, замирая хамелеоном всякий раз, когда кто-то проходил в непосредственной близости.
А искал я ходовой отсек, который неизбежно был на каждом летающем корабле. Я просто знал это и все, хоть и не подозревал откуда. Именно там хранились камни левитации, что и держали корабли подобного рода в воздухе. Они же регулировали высоту, на которую судно поднималось и опускалось.
В своих поисках я едва не напоролся на Оруджа, который стоял в проеме, ведущем на среднюю палубу, и зычно, заменяя руганью знаки препинания, отдавал приказы подчиненным. Увидев усталую рожу боцмана, мне захотелось покинуть свое укрытие и броситься на него. Но к счастью я сдержался, а после Орудж и вовсе ушел наверх, бормоча, что центральная мачта рано или поздно треснет, если капитан ничего не предпримет.
Чтобы добраться до ходового отсека, мне нужно было преодолеть пространство длинной в семь-десять метров, где укрытий не было. Но я не растерялся и двинулся вперед прогулочным шагом, словно имел полное право разгуливать по нижней палубе. Матросы, что терлись неподалеку, не обратили на меня никакого внимания.
Я понял, что нашел искомое, когда взглянул на массивную, окованную железными пластинами дверь. За ней явно пряталось нечто очень важное, и если арсенал чаще находился на верхних палубах, ближе к кубрикам, то ходовые отсеки размещались внизу.
Взявшись за ручку, я дернул дверь на себя, но она оказалась запертой. Облизнув губы, я постоял немного, размышляя, а потом, не придумав ничего лучше, постучал. Камни левитации довольно капризные артефакты, и возле них всегда должен находиться грамотный специалист.
— Кто там? — спустя какое-то время услышал я мужской голос.
— Смена.
— Какая еще смена? Моя вахта до утра.
— Ничего не знаю, приказ капитана.
Тот, кто находился по ту сторону двери, решил, что спорить через препятствие смысла особого нет. Тем более что в этой части корабля находились только свои.
Дверь начала открываться, и как только в щели показалась голова, я с силой двинул по ней кулаком. Потом прошмыгнул внутрь и захлопнул за собой дверь. К тому времени человек, которого я приложил, начал вставать, придерживаясь рукой за глаз. Решив, что это сулит мне некоторые неудобства, я подскочил к нему и с силой пнул ногой в голову. Бедолага без чувств растянулся на полу.
Комната, в которую меня занесло, выглядела очень причудливо, и совсем не так как я себе представлял ходовой отсек. Везде были массивные колбы, в которых кипели и булькали разноцветные жидкости, а по стенам и потолку проходили медные трубы. Если прислонить к ним ухо, можно было услышать, как внутри с шумом бежит вода. Охлаждение, понял я. Для работы камням левитации требовалось две движущие силы: энергия и охлаждение.
По всей видимости, энергией камни обеспечивали колбы с неясными кипящими жидкостями. Большим кораблям подобные катализаторы были необходимы, ведь чтобы ходить в дальние рейсы первоначального заряда сфер левитации не хватило бы в любом случае. Особенно если учитывать массу некоторых воздушных махин.
 
Я огляделся, пытаясь понять, что мне лучше предпринять. Недалеко от распростертого тела, у самой стены, размещалась панель с рычагами и рубильниками, но предназначение этих штук я не знал. Вполне могло статься, что дерни я один из них, механизм ходового отсека прекратил свою работу, и судно камнем полетело бы вниз. Так же на приборной панели размещались круглые циферблаты барометров, обозначающие давление в трубах.