На пыльных тропинках далеких планет (СИ)
Это только кажется, что пила пилит сама, и лесорубу нужно всего лишь водить ею, как «оператору» ныне модных бензокос. Силу, чтобы она вгрызалась цепью в твёрдую пальмовую древесину, приходится применять немалую. Плюс ещё более прочные представители пород красного и чёрного дерева. Листьев даже загорелся желанием организовать бизнес по поставке ценной древесины на Землю. Не знаю, какая доля прибыли от продажи достанется нам, но хоть как-то компенсировать затраты на прокол пространства между мирами это наверняка позволит.
— Когда мы готовили площадку под Базу, мы этим не заморачивались: отгребли бульдозером выкорчеванные деревья и кусты подальше, и всё. Да ты, наверное, видел эту кучу.
Видел, конечно. Окрестности Базы я в первые же дни пребывания на острове оббежал. Только не присматривался к тому, что за древесина у выкорчеванных стволов, брошенных гнить. Только, если мне память не изменяет, красное и чёрное дерево очень уж плохо подвержены гниению.
В общем, на следующий день, когда море ещё больше успокоилось, заслали мы на Землю кубометров десять брёвен. Получив в обмен ящик с запчастями для бензопил и цепями: оные тупились со страшной силой. Ну, и припасы: продукты длительного хранения на всякий пожарный, тюки с одеждой, медикаменты, средства гигиены для женщин и так далее, и тому подобное. Этак с десяток тонн. Опять тракторчонку работа. А заодно и нам.
Второй шторм был коротким, однодневным. Зато после него как бы вернулась обычная погода. Даже ставший уже привычным ровный северо-западный ветер вернулся. Лишь немалая мёртвая зыбь, отголосок бушевавшего шторма, мощно терзала белый известняковый песок пляжа, усыпанного выброшенного бурей хлама.
Наташу пробило разобраться с теми рыбками-крабиками-моллюсками, что оказались на суше, так что мне пришлось её сопровождать, пока она будет их собирать в пластиковые боксы или препарировать прямо на месте. Чисто ради подстраховки: а вдруг какая-нибудь не совсем отдавшая богу душу чапчерица за пальчик цапнет? По крайней мере, будет кому антишоковый и антиаллергический препарат вколоть. Исмаилова ведь вполне можно было бы спасти, если бы не сильная аллергическая реакция.
Заодно и поболтали «за жизнь».
В общем, ситуация, как я уже обратил внимание, типичная для оказавшихся за тридевять миров: никаких близких родственников, неудавшаяся личная жизнь, довольно высокие профессиональные качества, помноженные на остатки честолюбия. Только всё это ещё и наложено на нужду в крупной сумме денег, чтобы расплатиться с ипотечным кредитом под не самые выгодные проценты.
— Когда вербовщик со мной разговаривал, так словами про отрезанность от остального мира крутил-вертел, что у меня сложилось впечатление, что придётся торчать на какой-нибудь полярной метеостанции. А тут, оказывается, вполне жить можно: тепло, светло, тропическое море под боком. В котором, правда, не искупаешься, — вздохнула Мусина. — Или вы уже пробовали?
— Желания было сколько угодно, но как-то не решился. Боялся местной агрессивной живности.
— Ну, и зря. Не такая уж она тут агрессивная и опасная. Акулы, как я поняла, появляются очень и очень редко, другие опасные животные, вроде того моллюска, про которого вы рассказывали, тоже. Да и ночной он. Куда опаснее вот этот высокий прибой, — ткнула она рукой с зажатым в ней скальпелем в сторону моря. — Ой, а что это?
Сцуко, расслабился, бдительность потерял! То, что я был обязан увидеть, замечает женщина, которую я взялся защищать!
Казалось бы, просто тряпка, какая-то бурая тряпка, развевающаяся на ветру. На палке. На очень высокой палке, вертикально ползущей между кронами деревьев у мыска, ограничивающего нашу бухточку с севера.
— Наташа, быстро хватай свои коробки и бегом в здание Базы.
— Зачем? А что это? А почему так срочно? Я же ещё эту рыбину препарировать не успела. Это же какой-то новый, ещё не описанный вид.
— Наташа, БЕГОМ!!!
А сам уже хватаюсь за «ходи-болтайку».
— Дуб, ответь Перцу… Дуб, срочно ответь Перцу!
Молчит. То ли не слышит из-за рычания бензопилы, то ли «забил», «заевшись» с каким-то особо прочным деревом. А Инга наверняка рацию не брала, чтобы не отягощать себя лишним грузом.
В паузах между вызовами помогаю Мусиной собирать её грёбанные контейнеры.
— Перец, что у тебя случилось? — не выдержала моего ора в эфире Людмила.
Всё, последняя коробка в рюкзачке, закидываю «сидор» на плечо Натальи и подталкиваю её в сторону Базы.
И тут, наконец-то «прорезался» Листьев.
— Перец, Дуб на связи. Что у тебя за истерика?
Млять, истерика, говоришь? Сейчас у тебя самого будет истерика.
— Хватай мешки, вокзал отходит. Глуши свою тарахтелку, собирай вещи, и вместе с Ингой — бегом на Базу! У нас гости!
— Не понял. Что за гости тут могут быть?
— Соседка по лестничной площадке, млять, на палочку чая заскочила, — не удерживаюсь я от сарказма. — Сейчас к бухте вывалится чей-то корабль.
— Наташа, ты можешь быстрее? Если хочешь посмотреть, что это за корабль, сделаешь это из-за деревьев. А сейчас нам надо драпать отсюда поскорее.
Это уже без рации нашей биологине.
— Перец, ты не ошибся? — хрипит в динамике.
— Очень хотел бы ошибиться. Уходи сам, уводи Ингу и уноси все вещи на Базу. Время, пока они подойдут к берегу, ещё есть, но лучше будет, чтобы к тому времени, когда они увидят пляж, где мы с Лялькой наследили, быть под защитой стен. Может, не заметят и проплывут мимо.
Ну, да. На влажном песке мы изрядно натоптали.
Накаркал! Всего-то метров пять до кромки джунглей оставалось, когда на безлесный простор выполз бушприт кораблика. Увидят следы? Не увидят? Да, в принципе, какая разница? Мачта нашей антенны всё равно торчит на десяток метров над деревьями, и её не заметить может только слепой. А истоптанный песок пляжа — просто дополнительное подтверждение того, что на острове есть люди.
Блин, а сколько мне пришлось собачиться с мужиками, собиравшимися на эту антенну ещё и российский флаг присобачить! Их, блин, гордость за свою страну обуяла. Только тем и удалось отстоять мнение, что никакой флаг не нужен, спросив, как он будет выглядеть после первого же урагана.
* * *Нет, к берегу приставать не стали, прошли дальше на юг. Их понять можно: судя по потрёпанному виду рангоута, ребята попали, как минимум, в один шторм, и теперь им срочно нужно подремонтировать посудину, чтобы продолжить путешествие. И, скорее всего, вода нужна, а у нас в бухточке даже крошечного ручейка нет. Да и сама бухта для западных ветров, несущих шторма, совершенно открыта. Удобный для них заливчик километрах в пяти-шести юго-восточнее, если мерить по суши. По морю — в десятке будет.
Корабль оказался довольно приличных размеров: метров под пятьдесят длиной, с приподнятыми носовой и длинной, двухступенчатой кормовой, частями и даже с десятком орудийных портов, прорезанных в борту. Но фок-мачта сломана, верхней реи на грот-мачте нет, только болтаются обрывки канатов, на которых она крепилась, минимум в одном месте (противоположный борт не виден) фальшборт топорщится щепками.
Нет, это уже не первобытная посудина-катамаран, о которых рассказывала Людмила. Тут уже пахнет полноценным средневековьем. А размеры корабля подразумевают наличие экипажа до трёхсот человек: под полсотню членов экипажа и 200–250 морских пехотинцев. В теории. На практике — никакого столпотворения на палубе не наблюдается. Только на кормовом возвышении человек пять столпились возле кого-то, рассматривающего берег явно в подзорную трубу (если судить по позе).
— Да это же каракка! — охнула Наталья и отреагировала на мой недоумённый взгляд. — Ну, корабль эпохи Великих Географических Открытий. Я в Испании в турпоездке была, нам рассказывали про эти корабли.
Может быть, может быть. Только нам от этого не легче, что их строили в Испании или ещё где в Европе. Посудина явно не испанская: у Испании красно-жёлто-красный прямоугольный флаг, а на этой… пусть будет каракке, пурпурный треугольный вымпел с вертикальной белой полосой у древка. Может, даже не государственную принадлежность указывает, а просто служит для определения направления ветра. Этакий морской аналог аэродромного «колдуна», бело-красного полосатого мешка, служащего для той же цели. Другой мир, другие профессиональные «инструменты».