Привет, грабли! Да, снова я (СИ)

А кто бы устоял? А кто бы не был счастлив?
Потом я услышала те же слова, сказанные им другой.
И потом, когда его уже посадили, я часто думала: а что на самом деле счастье? Иллюзия, в которой хочется остаться, закрывая глаза на её неправду? И стоит ли та правда тоски и уныния, в которые она нас толкает?
Боюсь, если бы Оболенского не посадили, я бы к нему вернулась. Тяжёлые наркотики, вроде любви, они, мать их, такие. На них сидишь плотно, не соскочить. Но я как-то смогла. Благодаря или вопреки. А вот та девчонка, с которой я его застала — нет. Она и в тюрьму к нему ездила, и…
— Эй, красавчик, — окликнула я рыжего у бильярда, распрощавшись с Оболенским.
Лис натирал кончик кия мелом, когда я подошла.
Оболенский снова вышел то ли отлить, то ли позвонить, посадив меня в такси.
Что бы он ни задумал, в первую встречу всё равно бы не сказал, поэтому смысла засиживаться не было. Ему надо было убедиться, что я приду, прощупать обстановку, закинуть наживку. Потом он нагрянет как снег на голову проверить заглотила ли я её.
А я остановила такси за углом и зашла в клуб с чёрного хода.
— Слушаю, свет очей моих, Эвита Александровна, — обошёл меня Лис и встал сзади, так и держа в руках кий.
И в шею, засранец, выдохнул так, что мурашки побежали по телу. И пахло от него сеновалом, в том лучшем смысле слова, когда хочется забраться на этот сеновал денька на три и не слазить.
  
Глава 71
 
Я провела рукой по его бедру.
— М-м-м, детка, ты рискуешь, — произнёс он с хрипотцой, которая безошибочно мне подсказывала: рискую, ещё как! — Твой отец откусит мне голову, если вдруг она окажется между твоих ног.
— И не мечтай, — засунула я в его джинсы ещё одну купюру. — Скажи мне лучше где завтракал этот ловелас сегодня.
— Ты хотела спросить: с кем?
— И это тоже.
Я слегка отстранилась, а то он, конечно, парень бывалый, чтобы так легко возбуждаться, хоть имидж плохого парня и приходилось поддерживать. Но штанах у него и так выпирало нешуточно, а я тут с парнем своим как-то опрометчиво поссорилась, так что от греха.
— Тебе не понравится, — улыбнулся Лис.
— Я тебе не за это плачу, красавчик. Скинь фото, и я сама решу понравится мне или нет.
— Люблю деловых женщин, — поцеловал он меня в шею, отправив по телу врассыпную мурашки. — Считай, уже сделано, детка.
И как ни в чём ни бывало пошёл добивать стоявший напротив лузы шар.
— Скажи, а почему тебя зовут Работорговец? — нежно отняла я у него кий и, нагнувшись к затянутому зелёным сукном столу, прицелилась.
— Как-нибудь при следующей встрече расскажу, — опёрся он о стол бедром и улыбнулся, беззастенчивая разглядывая меня с головы до хвоста.
Удар вышел несильный, но точный. Шар упал в лузу. Я довольно разогнулась и вернула рыжему кий.
— Тогда до встречи, Лис.
Он довольно засмеялся. Его мягкий рокочущий, как мотор байка на низких оборотах, смех мне тоже понравился, как и его белозубая улыбка. Но мы же оба знали, что просто у меня есть для него работа и ничего кроме.
Севший телефон не позволил сразу посмотреть прислал ли он что обещал… Но я и так знала: Оболенскому надо где-то жить, кто-то должен его содержать, пока он «встанет на ноги» — он написал не только мне. Это для таких как я печатают на пачках сигарет предупреждающие картинки — мне надо увидеть, как он держит за руку другую девушку и глядя ей в глаза говорит: «Просто увидеть. Вдохнуть твой запах. Коснуться», чтобы никогда больше не думать о нём. Никогда.
Я вышла из такси у своей машины, думая, что мой день на сегодня закончен.
Но рано радовалась.
Бокал слабенького вина, может, ещё и не до конца выветрился из крови, но до своего дома несколько кварталов я уж как-нибудь доеду, решила я.
Тяжело вздохнула, глядя на тёмную закрытую подворотню, где теперь живёт моя любовь. Нестерпимо хотелось помириться. Пойти к нему и сказать, что он дурак. Да и ссора вышла какой-то глупой. Словно на пустом месте. Натянутой. Искусственной. Словно он надулся не всерьёз, найдя смехотворный повод, но вышло как вышло — нелепо, бессмысленно. Впрочем, как все наши ссоры. Как все ссоры от времён сотворения мира между людьми, что нужны друг другу.
 
Но я завела мотор, медленно выехала с парковки и, стараясь не привлекать в себе внимание, как все слегка пьяненькие водители, так же медленно поехала.
Не реши какая-то умная собачка перейти дорогу на пешеходном переходе. Не будь этот переход у ресторана, где мы провели с Савой чудный вечер, я бы и не глазела по сторонам, пока вслед за собачкой улицу пересекала парочка.
Но взгляд сам потянулся к мягкой подсветке окон.
Сам и остекленел: за столиком сидел Сава с какой-то рыжей девицей.
  
Глава 72
 
Я вздрогнула, когда сзади посигналили. Но сейчас уехать домой не могла никак.
Сделав два круга вокруг квартала, с трудом, но я всё же нашла место для парковки.
Запыхавшись, потому что бежала, вошла в ресторан. Проскользнула за спинами шумной компании, что уже выходила. И заняла место в тёмном углу барной стойки, той самой, над которой вниз головой висела обнажённая девушка с крыльями.
К несчастью, а, скорее, к лучшему, Сава сидел ко мне спиной. А вот девушка, та самая, рыжая и красивая с фото в его бумажнике — и как я про неё забыла! — ко мне лицом.
Она как раз распустила убранные в узел волосы, тряхнула богатой копной кудрей и взяла Саву за руку.
Етишкин бронепоезд! Кольцо на её безымянном пальце сверкнуло так, что будь камень в нём ещё чуть-чуть больше и ослепло бы пол зала. А так только я одна.
Ну, что ж, парень, что его подарил, мог себе позволить такой камень. Не удивлена.
А я… Я могла себе позволить поздравить их с помолвкой.
— Будьте добры, бутылку вот этого вина, — ткнула я пальцем в «Полночь» в винной карте, — вон за тот столик.
Мою просьбу выполнили почти моментально.
— Простите, кто? — растерянность Савелия Демидова, который переспрашивал официанта, я видела даже по затылку. А потом он обернулся…
Я помахала ему рукой и приветливо улыбнулась.
От милой семейной сцены, которая разразилась потом, у меня заломило зубы. Она явно настаивала, чтобы он пригласил меня к столику, он отказывался. Но я решила их спор.
— Простите, не помешала? Я дочь владельца компании, на которую Сава работает, — представилась я таким любезным тоном, что у меня свело скулы.
Сава, как истинный джентльмен, конечно, подскочил. А я протянула руку его девушке.
— Эвита Астахова.
— Отчен прыятно, — представилась она на ломаном русском и протянула руку в ответ. Бодро пожав, предложила мне стул. — Канечна. Присаживайтэсь. Простить, я плохо говорить русский.
— Английский мой второй язык, — облегчила я ей страдания. Но она не сдалась.
— О, спасыбо! Сава меня учыть, но я такая бэстолошная.
Я засмеялась. В этот раз искренне. У неё был такой милый акцент. И она, конечно, совершенно не понимала, что происходит. Почему её Сава̀ покрылся красными пятнами. Почему отказался от вина. И почему мне так весело.
На этом пире во время чумы.
Я лишь пригубила вино, когда для меня тоже принесли бокал и налили.
— Давно прилетела? — спросила я.
— О, нет! — наверное, как все американки, а может, просто уверенные в себе женщины, она была радушна, дружелюбна, остроумна, открыта для общения. — Буквально пару часов назад. Поужинаете с нами? В Нью-Йорке сейчас раннее утро, а я совсем не привыкла есть мясо в пять утра, — всё время поправляла она кольцо, словно похудела, и оно стало ей велико.
   
Глава 73
 
— Обезвоживание, — показав на кольцо, сказала я.
— Что? — не поняла она.
— Во время перелёта теряется очень много влаги. С меня тоже все украшения сваливаются после самолёта, — улыбнулась я, от всего отказавшись. — Ну хорошо вам провести вечер. Добро пожаловать в наш гостеприимный город. Надеюсь, вам здесь понравится.