Проводница

В проводницкую заглянула заспанная Вера Васильевна, проводница из соседнего вагона.
— Дежуришь, Олечка?
Ольга кивнула.
— А меня сон сморил, не могу просто… — пожаловалась Вера Васильевна. — А напарница у меня спит, жалко будить.
— Ну, так и вы ложитесь, — посоветовала Ольга. — А я вас перед Невинномысском растолкаю.
Вера Васильевна вздохнула. Ей уже давно пора было на пенсию, а она все работала, ездила, колесила по всей стране. И муж ее, Петрович, тоже работал проводником. Тянулись вдвоем, поднимали позднюю младшую дочку. Она училась в Ростовском университете, и старики безумно ею гордились. А старшая уже давно подарила им внука, которого старикам тоже хотелось побаловать новой игрушкой или лишней конфеткой.
— Ох, Олечка, у нас встречный через час на семафоре будет. А там старик мой, повидаться надо.
— Ладно, разбужу, — пообещала Ольга.
Она тоже задремала и очнулась от того, что поезд резко затормозил и остановился. Ольга лаже носом стукнулась о край стола, так ее швырнуло вперед.
Черт! Надо Вере Васильевне сказать, это же семафор, сейчас встречный пойдет. Ольга выскочила и тамбур, пробежала насквозь соседний вагон и увидела, что Вера Васильевна уже встала. Старуха свешивалась с подножки, куталась в пуховый платок и вглядывалась в темноту.
Скорый поезд, остановившись перед красным глазком семафора, пропускал встречный. Оба машиниста всегда на несколько минут притормаживали, поравнявшись друг с другом, давая возможность обеим бригадам обменяться новостями.
— Петя! — надрывно закричала в темноту Вера Васильевна. — Петрович!
— Здесь я! Вера! — слабо выкрикнул в ответ ее старик.
Он стоял на открытой площадке встречного поезда, но его вагон остановился чуть наискось, и ветер относил в сторону слова.
— Я борща наварила! На плите оставила! — крикнула Вера Васильевна. — Ты сразу поешь с утра!
— А чего не в холодильнике?
— Горячий был!
— Понял! — отозвался муж. — А кролей кормила?
— Кормила! Ты сегодня Васеньку из сада возьми, а то сватья заберет! — обеспокоилась Вера Васильевна.
— Заберу! Я ему машинку купил! — похвастался муж. — Ты картошку не бери, Вера! Я в Брюховецкой взял два мешка!
— Я рыбки привезу! — крикнула она. — Ты, Петь, за квартиру не забудь заплатить, а то пеня уже тикает!
— А ты чего ж?!
— Не успела! Я ж с оборота!
Поезд дернулся и плавно тронулся с места, постепенно набирая ход. Тронулся и встречный. Застучали колеса, увеличивая расстояние между ними, развозя в разные стороны Веру Васильевну и ее старика.
Она еще какое-то время старательно вглядывалась в темноту, потом вздохнула, плотнее запахнула на груди платок, опустила площадку тамбура и закрыла дверь.
— И так всю жизнь, — сказала она Ольге.
— Знаю. У нас с матерью так же, — ответила Ольга. — Иногда только дома случайно столкнемся — и опять разбежались.
— А мы с Петей так специально и подгадываем, чтоб дома по очереди быть, — объяснила Вера Васильевна. — То с дочками кто-то оставался, а теперь кроликов на свою голову завели. Такая напасть! Жрут и жрут. Зато через месяц дед мой забьет всех, кроме матки, продадим на рынке, Анютке, младшенькой, дубленку справим. А то она жалуется, что у них в университете все девочки модно одеваются.
Она зевнула и пошла в проводницкую.
— Ты, Оль, чайку со мной попьешь?
— Нет, спасибо, — отказалась Ольга. — Лучше подремлю пока.
— И я подремлю, — решила Вера Васильевна.
Проснулась Ольга от того, что не было слышно привычного стука колес. Вагон не покачивался на ходу, а замер на месте. Она отодвинула занавеску и выглянула в окно. Поезд стоял в чистом поле, и на всем обозримом пространстве не было видно ни огонька.
Ольга вышла в коридор и посмотрела в противоположное окошко. С той стороны на соседнем пути замер товарняк с цистернами. Длинный, тяжело груженный состав тянулся далеко, так что ни конца, ни начала его не было видно — терялись в темноте.
Ольга потянулась с хрустом и решила немного размять ноги. Достала сигарету, вышла в тамбур и открыла дверь. Она не успела еще поднять площадку, чтобы спуститься вниз, как вдруг услышала неподалеку мужские голоса.
 
Резкая, гортанная речь, несмотря на то что мужчины переговаривались тихо, далеко разносилась в ночной тишине.
Ольга насторожилась. Совпадение? Или остановка поезда не случайна, и мужчины явились по ее душу? После того, что случилось с Никитой, она уже была готова ко всему.
Зря успокоилась, зря послушалась Лидку…
Совсем рядом громко захрустел под тяжелыми шагами гравий. По насыпи метнулся луч фонарика.
Ольга как можно тише притворила дверь и замерла сбоку, стараясь слиться со стенкой тамбура.
Бородатый мужчина в надвинутой на лицо кепке внимательно осмотрел сцепку между цистернами товарняка, посветил себе фонариком и пошел обратно.
Она видела его лицо смутно, едва угадывая в темноте, всего несколько мгновений, но и их оказалось достаточно, чтобы узнать… Это тот самый, что грузил в их вагон вместе с Никитой сумки со страшным грузом. Ей хватило бы и доли секунды, чтобы наверняка опознать его из тысячи…
Она метнулась в вагон, рванула дверь в служебку и принялась трясти спящую подругу.
— Лидка, проснись! Вставай быстрее!
— Что? — подскочила та, ничего не соображая со сна.
— Собирайся, — Ольга лихорадочно бросала в сумку вещи. — Надо когти рвать.
Она быстро скинула с себя форму, натянула джинсы, накинула куртку.
— Ты чего, белены объелась? — обалдела Лидка.
— Давай одевайся, — Ольга сняла с крючка и бросила ей плащ. — Уходим.
— Куда? — Лидка потерла глаза и широко зевнула.
— Ты не понимаешь? — Ольга осторожно выглянула наружу из-за оконной занавески. — Они нас нашли.
Лидка с неожиданным для своей комплекции проворством подскочила с места и тоже прильнула к окну, с двух сторон приставив к глазам ладошки.
— Думаешь, просто так стоим? — нервно спросила Ольга. — Это из-за них. Они там пока поодаль, около цистерн крутятся, надо на ту сторону выбираться.
— Не трещи, — хриплым со сна голосом сказала Лидка. — Они там у сцепки чего-то возятся… А на нас никто и не глядит даже…
— Лид, пойдем!
— Да погоди ты! — отмахнулась Лидка. — Тебе поблазнилось со страху.
Ей ужасно не хотелось выбираться из теплого вагона на ночной холод, бежать невесть куда. Здесь и жилья-то вокруг нет, и не видно ни зги…
Она всмотрелась в копошение нескольких темных фигур около цистерны и с облегчением выдохнула:
— Да они же их отцепляют! Вот, мать твою, ворюги! Ты глянь, Оль! Глянь! Интересно, что там, в цистернах? Бензин или спиртяга? Ты не видишь. Оль, чего там написано?
— Не вижу, — буркнула Ольга.
Она совсем не разделяла Лидкину безмятежность. То, что бандиты воруют цистерны с бензином или спиртом, совсем не означало, что им с Лидкой уже нечего опасаться.
— А я знаю, где это мы, — вдруг заявила Лидка. — Вон там вдали ущелье видишь? Значит, недавно Георгиевск проехали. Здесь ветка на Моздок должна быть.
— На Моздок от Георгиевска начинается, я по ней ездила, — возразила Ольга.
— Так то пассажирская, — отмахнулась Лидка. — А это товарная. Мы как раз на стрелке стоим. Прикинь, Оль, какие ушлые! У них там, небось, паровозик под парами пыхтит. Сейчас товарняк тронется, а эти цистерны на месте останутся. Потом они стрелочку переведут, свой паровозик прицепят — и гуд бай!
— Надо охране сказать! Что они, спят, что ли! — сказала Ольга.
Лидка посмотрела на нее, как на больную.
— Ты чего, подруга? У тебя с головой все нормально? Они там все в доле. Не видишь разве, хозяйничают, как у себя дома?
— Вот именно! — разозлилась Ольга. — И ничего не боятся. А мы их боимся. С какой стати, Лидка, а?! Она подхватила сумку и направилась в тамбур.
— Ты куда? — испуганно кинулась за ней Лидка. — Я ж говорю, им цистерны нужны. Сиди тихо, никто нас не заметит.