Огненный бассейн (Сборник фантастических романов)

Папа строго посмотрел на нее:
— Я предводитель этой группы. Я никогда не видел себя в роли лидера, но так получилось; в подобной ситуации кто-то должен им стать. А лидер должен распоряжаться и сохранять согласие с остальными. Я надеюсь на ваше согласие, но если вы не согласны с моими предложениями, значит, вам нужен другой предводитель.
Наступило молчание. Все знали, что никто не может занять его место. Со временем, когда он состарится, кто-то займет, но до этого еще далеко. Может быть, Энди, подумал я, глядя на него через пещеру. Я взглянул на Ханну, свет лампы отражался в ее волосах. Или я. Многое изменилось, не только мир вне нас, но и сами мы, и в такое тоже можно поверить.
— Послезавтра, — сказал папа. — В этот день снова должен пройти трипод.
Отряд состоял из папы, Энди и меня. Йон дал нам последние наставления: наша цель — вызвать лавину ниже нас, но над нами склоны, тоже покрытые снегом. Волна может вызвать лавину и над нами, и эта лавина похоронит нас. Выступая, папа предупредил, что, если мы не вернемся, остальные выполняют распоряжения Марты. Он поцеловал Ильзу, держа ее долгое время.
Она подошла ко мне и сказала:
— Будь осторожен, Лаври.
Она смотрела на меня, а на щеках у нее были слезы. Она хотела придвинуться ко мне, но я сам это сделал и поцеловал ее.
— Постараюсь.
Мы заняли позицию ранним утром, солнце отражалось в снегу и в озере далеко внизу. Началось ожидание; мы ждали час, но казалось — гораздо дольше. В одном месте, на склоне к западу от нас, груда снега шевельнулась: похоже, что вот-вот начнется естественная лавина, но постепенно снег успокоился, и все снова стихло.
Папа в сотый раз взглянул на часы. В этот момент, следуя той же дорогой, из-за той же скалы, что и в прошлый раз, показался трипод: в трехстах — четырехстах метрах под нами и на двойном таком расстоянии к западу. Теперь нужно было правильно рассчитать время выстрела из дробовика Йона.
Встав, папа направил ружье на снежный склон. Трипод приближался неуклюжей ковыляющей походкой — металлический паук, потерявший все ноги, кроме трех. Сверху он казался маленьким и не опасным.
Как обманчиво это впечатление! Мы смотрели на долину, за которой простиралась обширная земля белых гор, но за ней когда-то были большие города. И сама возможность того, что этот металлический паук ползет без всяких преград по отдаленной альпийской долине, была мерилом нашего унижения. Я вспомнил, как Дикий Билл рассуждал о Близких Контактах Абсурдного Рода. Никто не воспринимал серьезно существа, скрывающиеся в треножниках, пока не стало слишком поздно.
Нет, не слишком. Я не приму этого. Пока хоть горстка людей остается свободной, надежда не умирает. Папа прав: мы должны рисковать, чтобы бороться с ними, потому что без борьбы все будет потеряно.
Я видел, как сгибается палец, спускающий курок. Слишком рано! Трипод еще в ста метрах от того места, где пройдет лавина. Я хотел крикнуть, удержать папу… Раздался выстрел, гром раскатился в неподвижном холодном воздухе.
…И ничего не случилось. Снег оставался ровным, неподвижным. Под нами трипод продолжал свое движение. Папа выстрелил из второго ствола, снова раскатился гром. Я слышал шепот Энди:
— Давай! Ради Бога, давай!..
И вот медленно, очень медленно снежная поверхность подернулась рябью, снег неторопливо заскользил вниз.
Он постепенно набирал скорость, вначале двигался не быстрее ребенка. Тут я почувствовал, что папа не слишком рано выстрелил, а наоборот, слишком поздно. Трипод продолжал идти, ни его шаг, ни направление движения не изменились. Он пройдет к тому времени, как накатится лавина. Я почувствовал, что от гнева и отчаяния готов заплакать.
— Давай! Давай!
Это папа. Я услышал свой голос, кричащий: “Давай!” Как будто я призывал горы, родившую нас планету на помощь. Все трое мы теперь кричали, прося помощи у пустого неба.
А лавина набирала скорость, расширялась, вспенивалась, полетели в воздух огромные камни, как кусочки гравия. Как будто вся поверхность горы пришла в движение. Звук, как Йон и рассказывал, был титаническим, будто тысячи гигантов закричали в гневе. Все быстрее и быстрее двигалась лавина, потом вдруг прыгнула и устремилась вниз, как зверь… и сомкнулась над триподом, похоронив его. Когда лавина наконец остановилась, под нами лежала ровная поверхность снега.
 
В начале лета я сидел у выхода из тоннеля с Энди и Руди. Мы были сплоченной группой — приходилось быть при нашем образе жизни, — но с ними мне было лучше, чем с Хансом и Дитером, мальчиком, которого мы взяли перед Рождеством. Еще больше мне нравилась Ханна, но это уже другая история; тут дело не просто в сидении и ленивых разговорах.
Мы говорили о триподах и о лавине. Много недель мы ждали мести или хоть какого-нибудь ответа. Ничего не было. Мы поддерживали постоянную охрану, но ничего не происходило; и новый трипод не появился.
Потом, когда снег начал таять, патруль — к несчастью, меня в нем не было, — наблюдал странную картину. Два трипода вползли в долину и приблизились к месту, где из-под снега начала показываться полусфера. Они несколько минут рылись в ней своими щупальцами, затем удалились в том же направлении, откуда пришли. Когда они исчезли, обломки трипода взметнулись вверх в языке пламени.
Я говорил, что эти двое явились в ответ на какой-то радиобуй. Энди покачал головой и ответил:
— Не имеет смысла. Зачем ждать столько времени? Они с самого начала знали, что что-то случилось, когда он не вернулся на базу.
— Знать, что что-то случилось, совсем не то, что знать, где это случилось. Передатчик, должно быть, был блокирован снегом. А потом, когда снег растаял…
— Им нужно было только послать по тому же маршруту другого трипода и посмотреть. Они этого не сделали.
— Откуда мы знаем? Мы ведь не все время следим.
Энди помолчал, и когда я уже думал, что выиграл спор, сказал:
— Потому что второй трипод оставил бы следы в снегу. Я думал, это очевидно.
Пока я пытался придумать ответ, Руди сказал:
— Я думаю, они с самого начала знали.
Я коротко спросил:
— Почему?
— Потому что они не осматривали обломки. Только взорвали их.
— А почему они столько ждали? — вмешался Энди. — Почему не сделали этого сразу?
Руди пожал плечами:
— Не знаю. Я знаю только, что мы в сущности очень мало о них знаем. Главное, что они не послали другого трипода в эту долину. Немного, но все равно лучше.
Его спокойствие успокоило меня. Он сказал правду. Мы смогли уничтожить трипода, и в этом маленьком уголке земли другой не пришел ему на смену. Я вспомнил рассуждения о том, что они из болотного мира. Может, горы им незнакомы, может, они решили в будущем держаться от них подальше. Маленькая победа, но кое-что для начала.
Несколько минут мы молчали. Солнце ярко горело над головой. Вокруг нас пробивалась зеленая трава, показались цветы десятка расцветок, а вверху, на фоне голубого неба, медленно плясала пара бабочек. Ленивый день — подходящий день для игры в теннис, велосипедной прогулки, может, для рыбной ловли… а потом дома душ, чай, телевизор.
Энди сказал:
— Мне понравилась мысль Мартина о длительных походах.
Они все звали папу Мартином, и не от недостатка уважения. Все внимательно слушали, когда он говорил. Но он больше других разговаривал теперь со мной, и я называл его папой.
Руди сказал:
— Да. Наберем больше добровольцев, если пойдем дальше.
Но как много нам еще предстояло сделать! Конца не будет ни при нашей жизни, ни даже через столетия. Но мы по крайней мере начали. Я думал о тех, кто придет за нами, — может, когда-нибудь трое похожих на нас будут лежать на этом самом месте на солнце, смотреть на бабочек, но они увидят свободное человечество.
Наша работа — моя работа — заложить прочный фундамент, чтобы это могло произойти.
  
КОЛОКОЛ ПО ЧЕЛОВЕЧЕСТВУ
 
Когда мы говорим о британской научной фантастике середины XX века, то первыми приходят на ум имена Джона Уиндэма, Артура Кларка, Эрика Фрэнка Расселла — и Джона Кристофера. Однако в отличие от первых трех написать полновесный биографический очерк о Кристофере очень трудно, практически невозможно. И виной тому сам писатель.